Стася, уже поднявшаяся на ноги, не могла отвести глаз от этой ужасной картины. Потому-то и прозевала торжественный миг, когда блюдце опустилось в нескольких шагах от неё и из широкого люка вышли несколько инопланетян. Они были совершенно такие, как в фантастических фильмах: голубовато-серые удлинённые лица с огромными глубоко вдавленными глазами, безгубые рты и ноздри прямо на безносых лицах. Пренеприятнейшее зрелище являли собой эти существа с перепончатыми трёхпалыми руками, с безобразными тельцами на жидких ножках.
Всё же Стася заставила себя изобразить улыбку на лице. Приветственно воздела правую руку и медленно изрекла:
Жители далёкой планеты! Вас приветствует астронавт с планеты Земля!
Зьемь лья? переспросил стоявший чуть впереди остальных инопланетянин. И, указав на небо, повторил: Зьемьлья!
Тем же плавным жестом он указал вниз:
Грациэлльо!
И, махнув рукой в сторону, где должна была закончиться дорога, произнёс чуть иначе:
Грациэньо!
Он показал знаками девочке, чтобы она следовала за ним, и по трапу вошел на корабль. Стася подчинилась, хотя ей стало не по себе, когда его спутники сомкнулись за её спиной, словно конвоиры, и следом за ней поднялись на корабль. Прошли по узкому, тускло освещённому коридору в каюту, где возле пульта со множеством мерцавших лампочек стояли пластмассовые кресла с металлическими зажимами для рук видимо, вместо земных ремней. Едва они успели сесть, как летающая тарелка мгновенно взмыла
ввысь и плавно полетела над пустыней. И уже через несколько минут впереди показался город с одинаковыми, будто слепленными из идентичных одна к одной деталей детского конструктора, высокими домами- небоскрёбами.
Грациэньо! торжественно вымолвил командир экипажа. И Стася послушно повторила за ним название столицы.
Блюдце приземлилось на плоской крыше одного из небоскрёбов. Инопланетяне встали, указывая девочке на выход. На этот раз её сопровождение ещё больше напоминало конвой: командир важно вышагивал впереди, двое по бокам Стаси, и трое замыкали шествие. В руках у них были серебристые, будто из алюминия, трубки. Они вполне могли оказаться бластерами. Но не стоит прежде времени бояться, подумала Стася. Вряд ли они привезли бы её в такую даль, если хотели бы уничтожить. Это ещё проще было бы сделать в пустыне. Нет, они конечно, не эти пешки, а руководители планеты вступят с ней в контакт, обменяются посланиями, а потом А потом будет видно.
И она высокомерно задрала подбородок, стараясь произвести впечатление на инопланетян. Скорее всего, сейчас её приведут в телестудию чтобы вся планета смогла увидеть Гостью с Земли. И она скажет: «Я посланница Планеты Земля! Ваша планета прекрасна, и мы хотим стать вашими друзьями!..»
Стася обдумывала речь и в кабине довольно-таки обшарпанного лифта: спуск вниз продолжался ужасно долго. Наконец лифт остановился да так резко, что все попадали друг на друга. Стасе с трудом удалось скрыть своё отвращение, когда её руки коснулись по-лягушачьи холодных и скользких тел инопланетян, и она постаралась скорее высвободиться из большого копошащегося кома. Но и хозяева не остались в долгу. Их противные лица брезгливо кривились, и, наконец расцепившись, инопланетяне принялись трясти перепончатыми лапами, будто стряхивая налипшие молекулы чуждого Стасиного! тела. А главный даже прострекотал что-то вроде: «Бррр-р-р-р-р-ц-ц-ц!..»
Двери лифта разошлись, и перед Стасей оказался длинный и узкий коридор со множеством дверей. Одна из них открылась, и грациэлляне втолкнули Стасю в крохотную комнатку без единого окна. Вдруг со всех сторон ударили направленные на Стасю тугие струи едучей и отвратительно пахнущей жидкости.
Что это: душ? Но она же в одежде! Впрочем, уже через минуту нельзя было назвать одеждой или обувью то, что было на земной девочке. Ужас: под действием «душа» блузка и брючки превратились в бурые слипшиеся тряпки, на хорошенькие итальянские туфельки не позарился бы и последний бомж. А что стало с волосами
Санобработка длилась всего ничего, но этого хватило, чтобы безнадежно испортить её замечательный наряд и вообще настроение. Жидкость иссякла, и кабину душа тут же заполнили вихри горячего и тоже ужасно едкого воздуха. Одежда и обувь мгновенно просохли, зато сама девочка чуть не задохнулась.
А грациэлляне, не обращая внимания на её состояние, выволокли Стасю в коридор, грубо встряхнули, понуждая твёрдо встать на ноги. Ноги не слушались и разъезжались. Стася почти падала но трубки «бластеров» или что это было у них в конечностях грубо и больно толкали её под рёбра. Грациэлляне сердились на непредвиденную задержку.
И тут самый главный из них заметил золотисто блеснувший на шее девочки медальон. Глаза его алчно расширились, он уже потянулся к украшению и вдруг отдёрнул пальцы в суеверном ужасе. Разглядев изображение рогатого монстра, он томно закатил глаза и бухнулся на колени, умоляюще залопотал что-то, по-птичьи защёлкал. Следом за ним грохнулись на колени и остальные пятеро. Кажется, прикажи им Стася вылизать с пола лужу грязи, набежавшей из-под двери душа, они с превеликим усердием сделали бы это. Смотреть на это было даже ещё противнее, чем самой терпеть от них унижения. И Стася сердито крикнула: