И он сказал мне, улыбаясь:
Махмуд, не задавай мне никаких вопросов. Но возьми лучше вот этот золотой динар и купи всего, что необходимо для нашего угощения. И знай, Махмуд, что твоя судьба действительно, как ты и думал, привязана к моей шее и что я явился, чтобы принести тебе счастье и благоденствие. Потом он прибавил: Но поспеши, Махмуд, пойти купить чего-нибудь поесть, потому что мы оба голодны, и я и ты!
И я тотчас же исполнил его приказание, и мы не замедлили приняться за нашу трапезу наивысшего достоинства, первую в этом роде со дня моего рождения. И когда уже наступила глубокая ночь, мы улеглись рядом друг с другом. И, рассуждая, что он, конечно, изнежен более моего, я укрыл его своим старым кафтаном из верблюжьей шерсти. И он тут же заснул возле меня, как будто он никогда в жизни не жил иной жизнью. И я не осмеливался сделать ни малейшего движения, чтобы не потревожить его и чтобы он не подумал, что у меня есть какие-либо намерения относительно него, и не принял опять прежнего своего вида большой обезьяны с голым задом. И клянусь моей жизнью, я нашел, что между нежным прикосновением к телу этого юноши и к козьей коже меха, служившего мне изголовьем, поистине была большая разница! И я, в свою очередь, тоже заснул, думая о том, что я сплю рядом с судьбой своей. И я благословил Творца, пославшего мне ее под видом столь прекрасным и обольстительным.
И вот на следующий день юноша, поднявшись раньше меня, разбудил меня и сказал:
Махмуд! После этой тяжелой ночи тебе уже пора пойти купить для нас какой-нибудь дворец, один из лучших дворцов этого города! И ты можешь тратить деньги без всякого опасения и покупать и мебель, и ковры, самые дорогие и великолепные, какие только ты найдешь на базаре.
И я отвечал, что слушаю и повинуюсь, и исполнил, не теряя времени, все его распоряжения.
И вот когда мы водворились в нашем новом жилище, которое было наиболее роскошным во всем Каире и за которое собственнику его было заплачено десять кошельков по тысяче золотых динаров, юноша сказал:
Махмуд! Не стыдно ли тебе подходить ко мне и жить вместе со мной и в то же время одеваться в лохмотья, как ты, и делать свое тело убежищем для всякого вида блох и вшей? И отчего не пойти тебе в хаммам, чтобы помыться и улучшить свою внешность? Ибо если дело идет о деньгах, то у тебя их больше, чем у султанов, владык народов, что же касается одежд, то у
тебя их сколько угодно!
И я отвечал, что слушаю и повинуюсь, и поспешил принять великолепную ванну, и вышел из хаммама освеженным, надушенным и похорошевшим.
Когда юноша увидел меня перед собою преображенным и облеченным в одежды величайшей роскоши, он долго рассматривал меня и остался доволен моей внешностью. Потом он сказал мне:
Махмуд! Это сделано совершенно так, как я хотел. Теперь садись возле меня.
И я уселся около него, думая в душе своей: «Э! Я хорошо знаю, что это означает»
И приготовился исполнить без промедления все, что от меня потребуется.
И вот по истечении некоторого времени юноша дружески похлопал меня по плечу и сказал мне:
Махмуд!
Йа сиди!
Что думаешь ты о юной дочери царя, более прекрасной, чем луна в месяце Рамадане, которая могла бы быть твоей супругой?
Я думаю, о господин мой, что это было бы превосходно!
В таком случае вставай, Махмуд, возьми вот этот сверток и иди просить себе в жены старшую дочь султана Каира. Ибо это начертано в судьбе твоей. И ее отец, увидав тебя, поймет, что ты тот, который должен быть мужем его дочери. Но не забудь после первых же «салам» вручить султану в подарок вот этот сверток.
Слушаю и повинуюсь!
И без всякого колебания, поскольку такова была судьба моя, я взял с собой раба, чтобы он нес за мною во время пути сверток, и отправился к дворцу султана.
Стражи дворца и евнухи, увидав, что я одет с таким великолепием, учтиво спросили меня, чего я желаю. И когда они узнали о моем желании говорить с султаном и вручить ему в собственные руки подарок, они без всякого затруднения тотчас же попросили от моего имени аудиенции и ввели меня и представили пред лицо его. И я, нисколько не растерявшись, как будто я всю жизнь был сотрапезником царей, бросил султану «салам» с большим почтением, но без всякой пошлости, и он возвратил мне его с грациозным видом и благосклонно. И я взял сверток из рук раба, вручил его ему и сказал:
Соблаговоли принять этот скромный дар, о царь времен, хотя он находится не на широком пути твоих заслуг, но на скромной тропинке моего ничтожества!
И султан приказал своему великому визирю принять и открыть этот сверток и заглянул в него. И он увидел там драгоценные вещи, ожерелья и разные украшения такого неслыханного великолепия, что ничего подобного никто еще не видел. И, удивленный, он вскрикнул от красоты этого подарка и сказал мне:
Я принимаю его! Но поторопись изложить мне, в чем состоит твое желание и что я могу дать тебе взамен, ибо султаны никому не должны уступать в щедрости и благовоспитанности!
И я не откладывая отвечал:
О царь времен, мое желание состоит в том, чтобы породниться с тобою при посредстве этой скрытой жемчужины, этого нераспустившегося цветка, нетронутой девы, девушки, закрытой покрывалами, твоей старшей дочери.