Пространство внезапно сгустилось остановившимся временем. Костер, рядом с застывшим часовым, плюнул в небо протуберанцем пламени, крутанул вихрем искр, и оттуда в ночное небо взлетел огненный, крылатый змей. Огляделся, увидел Богумира, и опустился рядом с ним.
Юж? Удивился парень. (Юж дух огня)
Приветствую бога в мире Яви. Склонил тот огненную голову, обдав жаром.
Я уже не бог. Я изгнан. Нахмурился тот.
Пустое. Изгнан ты или нет, это не важно, все временно. Ты был и остаешься богом. Но я не для того явился, чтобы объяснять само собой разумеющиеся вещи. С тобой хотят поговорить. Я посланец.
Кто, мня хочет видеть? Богумир встал.
У кривой сосны, что в глуби соснового бора, тебя ждет Див. Змей махнул крылом, рассыпав по темной траве искры, указав направление.
Что такого случилось, что дух леса, предсказатель судеб, захотел меня увидеть? Предчувствия беды еще сильнее врезалось в душу Богумира.
Я не знаю. Я всего лишь посланец. Иди, он ждет. Юж взмахнул огненными крыльями, взлетел в небо и оттуда, камнем, рухнул во взорвавшийся вулканом, но мгновенно осевший костер часового. Время в тот же миг вернуло свой обычный бег.
Богумир огляделся. Уйти из лагеря незамеченным не получится. Дежурный у костра сидит не просто так, он на страже, и внимательно следит за покоем спящего лагеря. Но идти надо, Див просто так звать не станет.
Не переживай. Из травы у ног высунулась лицо, напоминающее обломленный, подгнивший сучек. Я отведу ему глаза.
И ты леший тут? Вздрогнул парень.
Я, как и Див, служу Таре богине леса. Это ее воля. Пробурчало недовольно лицо.
Тетушка хочет мне что-то сказать? Удивился Богумир. Она же меня терпеть не может.
Это не мое дело. Я ее слуга, и лишь выполняю приказ. Огрызнулся леший. Иди, тебя ни кто не увидит.
Темный притихший лес, освещенный блеклой луной, замер в ожидании чего-то неизвестного. Подтаявший за день снег прихватило легким ночным морозцем и наст крепко держал, не давая ногам проваливаться в сугробы. Богумир шел за прыгающим впереди лешим, указывающим путь.
С одной из сосен упал сгусток мрака и выпрямился в невысокого, пухленького мужичка, одетого в рваный тулуп. Из-под потасканной, заячьей шапки, с одним опущенным ухом блеснули красные глаза. Круглый, маленький, как горошина нос фыркнул дырочками ноздрей, выпустив облачко пара, тонкие зеленые губы вытянулись в натянутой улыбке, оголив острые, как пилы, зубы. В тот же момент, с неба, скользнула тень, на миг заслонив моргнувшую луну, и на плечо Богумира упал Орон.
Здравствуй изгнанный бог. Див поклонился в пояс.
Ты звал меня? Богумир ответил на приветствие поклоном. Что случилось?
А ты изменился. Мужичек с интересом посмотрел в глаза парня. Нет в тебе больше пренебрежения к тому, кто ниже тебя. Это необычно, но приятно видеть.
Я многое осознал в последнее время. Кивнул согласием парень. Но ты не ответил на мой вопрос.
Беда у нас. Матушка твоя задумала недоброе. Див опустил взгляд. Славу она твою на кромку утащила.
Как. Выдохнул Богумир. Живого человека в мир духов. Она сошла с ума. Чем ей девушка помешала? За что она со мной так?
Боится твоей смерти. Прозвучал за спиной женский голос. Богумир вздрогнул от неожиданности и обернулся.
Тара?! Воскликнул он.
Если и можно как-то выразить словами внешность богини леса, так это: «Эталон женщины». Высокая, стройная, с приподнятой, упрямой грудью, и талией, которую можно обхватить двумя сомкнувшимися ладонями, подчеркивающей широкие бедра. Не худая, но и не полная, с чувственными алыми губами, слегка вздернутым, упрямым носиком и румяными на морозе щеками с милыми ямочками добра. Единственное. Что выбивалось из общего восхищения красавицей, это зеленые, неестественные волосы заплетенные в две тугие косы, капризно спускающиеся на грудь, из-под увенчанного высоким, цвета травы, кокошником на челе.
Она стояла на снегу в легеньких, туфельках, гармонирующих изумрудным цветом с воздушным, зеленым сарафаном, расшитым летними
цветами, и с замысловатыми кружевами переплетения серебра и золота на рукавах, вороте и подоле. Легкий мороз нисколько ее не беспокоил. Маленькая капелька лета посреди уходящей зимы.
Не ради тебя я тут, Богумир. Грудной голос богини пробежался укоризной по душе. Ты сломал судьбу невинной девушки, и продолжаешь ломать, теперь уже своей неуступчивой страстью, эгоистичным желанием обладать. В чем виновата смертная? В том, что посмела влюбиться в бога? Что с ней будет, когда она тебе наскучит, и ты ее бросишь? Ты подумал о ее чувствах?
Ты пришла, тетушка, чтобы меня стыдить? Зря. Во мне нет эгоизма. Я действительно полюбил. Первый раз в жизни. Такого еще со мной не было. Я готов ради Славуни на все. Я откажусь ради нее от бессмертия...
Тара удивленно подняла глаза:
Это правда? Ты действительно можешь ради любви умереть?
Да, Род свидетель. Я не просто могу, я отказываюсь от бессмертия, и беру девушку в жены.
И тебя не смущает ее горб и разодранное шрамом лицо? Еще больше удивилась богиня.
Я все еще бог, тетушка, хоть и изгнанный, и потому вижу истину, вижу всю глубину чистой души, и главный, не изуродованный облик, ту красоту, что была раньше, до беды. Славуня стала кусочком меня, той половинкой, которую невозможно оторвать не убив. Мы с ней единое целое. Я женюсь, как только подойдет время. И мне плевать, что обо мне подумают в пантеоне. И на благословение богов плевать. Я сам нас благословлю, перед своим идолом обвенчаю, благословлю и соединю руки пока еще остаюсь богом.