Балабол. Усмехнулся парень. Ладно, что с тобой делать. Оставайся.
Глава 8 Похищение
Вечером она легла спать в палатке отца, а вот проснулась тут. Где? Что это? Такого не может быть. Ее усыпили и украли? Кто? Зачем? Кому нужна обычная девушка? Ужас льдом неизвестности
сковывает душу. Белое молоко тумана куда не кинь взгляд, осознание того, что ты уже не владеешь своей судьбой порождает отчаяние. Она не умерла и не спит, она это точно знает, и от этого еще страшнее.
Неожиданно туман пришел в движение, дрогнул от порыва легкого ветра и закрутился воронкой вытягиваясь нитями потоков снежной вьюги вперед, постепенно открывая взору круглую, бесконечную пещеру, больше похожую на нору крота или червя, в которой стены, пол и потолок, составляют единое, полированное, белое целое. Где низ, где верх непонятно, и она несется в пустоту по этому ужасу, все больше набирая, и набирая скорость.
Тело скованно страхом так, что даже крик боится вырваться из трепещущей груди, сковав спазмом пересушенное горло.
Но вот впереди показалась темная точка, быстро превратившаяся в черный провал выхода. Казалось, что сильнее напугать невозможно, но это не так, тот мрак, в который вылетела в конце пути Слава, потряс ужасом, и так уже перепуганное сознание, на столько сильно, что бедная девушка не выдержала и отключилась. Жуткий мрак реальности сменился спасительным мраком небытия.
Очнулась она с мыслью о том: «Какой жуткий сон приснился», но то, что это не сон, ворвалось в разум открывшейся взгляду картиной реальности:
Она сидит в черной траве, где каждый стебелек, каждый листок, каждая былинка отретуширована каплями алой, сочащейся крови. Впереди река, наполненная бушующим огнем, плещущимся плазмой по белому, как снег, песку пологих берегов, и антрацитовый, переливающийся электрическими сполохами, горбатый мост, перекинутый через поток лавы.
Рядом с ней три красивые, черноволосые девушки, закутанные по шею в плащи струящегося мрака. Сидят кружком, и молча смотрят в лицо, страшными глазами смерти.
Где я? Ответа нет. Кто вы? Вновь молчание. Слава попыталась встать, но сил нет, ноги не слушаются, они словно вросли в жуткую траву. Почему вы молчите? Что со мной? В ответ только взгляды страшных, безучастных глаз, отражающих огонь реки.
Вот на мосту показалась женщина. Она медленно перешла на их берег. Приблизилась и остановилась. Сидящие девушки молча встали, и склонились в глубоком поклоне, как своей госпоже.
Черная женщина. Черные распущенные по плечам волосы, стянутые на лбу черной диадемой, черное платье, расшитое черным орнаментом и черными кружевами, черные сапожки и белое как снег лицо с черными глазами без зрачков. Она властно махнула рукой, и девушки сели на свои места.
Ты догадываешься кто я, и где ты находишься? Прозвучал ее голос напевом власти, хотя черные губы даже не дрогнули.
Слава побледнела, но быстро взяла себя в руки и ответила вопросом на вопрос:
Кто ты? Смерть? Голос дрогнул внезапным осознанием.
Женщина рассмеялась, но не ответила. Она обошла, вокруг внимательно рассматривая сидящую пленницу:
Что он только в тебе нашел? Обычная смертная девка, только в душе чуть больше доброты чем в других, да страха поменьше. Перепутал жалость к горбатой уродине с любовью, или чувство вины так подействовало? Поднимите ее. Кивнула она девушкам. Хочу повнимательнее рассмотреть невесту сына.
Три девушки подхватили Славу под руки и поставили на ноги. Женщина еще раз задумчиво обошла вокруг.
Необычная душа в обычном теле. Задумчиво наконец заговорила она. Не буду томить. Я Морена мать твоего жениха, изгнанного из Прави Богумира. Его шалость превратилась в преступление, и за это Перун выгнал внука из пантеона. Ты находишься на кромке, а перед тобой Калинов мост и река смерти.
Богумир бог? Выдохнула Слава. Ее почему-то мало впечатлило место перехода душ умерших в загробный мир, где она находилась, но осознание того, что ее жених всегда говорил правду о своем происхождении, а ему не верили, обожгло обидой за него.
Бог. Подтвердила Морена. Теперь ты понимаешь, что он не может стать твоим мужем? Откажись от него. Сам он этого сделать не в силах, гордость не позволит признать ошибку. Она ткнула черным, ухоженным ногтем в грудь Славуни. Бог не может связать себя узами со смертной, этим он убьет свое бессмертие. Откажись от свадьбы если любишь. За это я верну тебе красоту. Расправлю горб и сотру с лица шрам, исполню любое желание.
Но я люблю его, и не как бога, а как человека. На глазах девушки показались слезы.
Любишь? Рассмеялась Морена. А если я скажу, что в твоем уродстве повинен он. Это Богумир швырнул тогда в идола молнию. Это он искалечил тебя. Он принес тебе горе, и сейчас ты здесь из-за него.
Пусть. Упрямо насупилась Славуня. Значит это должно было произойти. Мы встретились не просто так.
На судьбу намекаешь? Нахмурилась Морена. Может и так, но
я не позволю тебе убить своего единственного сына. Ты недостойна его. Он бог, а ты всего лишь смертная. Еще раз прошу: «Откажись добровольно, и весь этот ужас закончится»
***
Богумир проснулся от внезапно прострелившего душу предчувствия беды. Что-то случилось? Что с ним? Такое чувство не приходит просто так. Он сел и огляделся. Все как обычно. Ночь медленно течет своим чередом. Невдалеке горит костер пуская в темное небо танцующие искры, рядом с огнем часовой, внимательно всматривающийся во тьму. В лагере тихо. Спит, мирно посапывая Храб, а вот Орона нет, улетел.