Расшифровать радиограммы ПТ-Икс так и не удалось: специалисты из функабвера полагали, что для сокрытия текстов радист использовал метод, с помощью которого можно зашифровать до пяти тысяч средних по объему сообщений без повторения комбинаций цифр.
Несколько раций с такими же позывными ПТ-Икс заработали в районе Парижа, а также в Швейцарии. Для борьбы с ними была сформирована специальная команда гестапо, абвера и СД, которую возглавил лучший специалист РСХА гауптштурмфюрер СС Гейнц Ланвиц. Команде подчинили первую роту радионаблюдения абвера, ее вооружили всеми техническими новинками, какие только имела имперская радиопромышленность. У специалистов Ланвица был даже индукционный пеленгатор, который реагировал не на сигналы рации, а на ее магнитное силовое поле.
Два радиовзвода «команды Ланвица» систематически, квадрат за квадратом прочесывали Брюссель. Мощные «Майбахи» с рамками пеленгаторов над кабинами кружили по городу, медленно продвигаясь к центру. Кроме них, в поисках участвовали радиопосты изобретение «команды Ланвица». Замаскированные под ремонтные передвижные пункты компании «Пост-Бельжик», они стояли на улицах города, а переодетые в гражданское солдаты, делая вид, что ремонтируют телефонные кабели, на самом деле днем и ночью следили за эфиром.
Кольцо вокруг рации сужалось, но окончательно определить, где же именно работает ПТ-Икс, специалисты Ланвица так и не могли.
Неведомый радист работал виртуозно, по сложной схеме. Разные дни месяца имели свои часы передач, каждый выход свою частоту. Время и частоты сдвигались по заранее определенной шкале самые опытные операторы едва могли засечь сигнал. Бывало, что «Майбахи» передвигались за день всего на три-четыре десятка метров
Ланвиц, чья резиденция была в Париже, специальным самолетом прилетел в Брюссель и приказал собрать операторов. Он стоял перед ними подтянутый, в безупречном мундире и сапогах, отражающих солнечные блики. Только что позавтракав, он выпил чашечку кофе и был доволен собой, ясным днем, наконец выдавшимся после долгих осенних дождей, и той властью, которой наделил его фюрер, вселившей в него уверенность и вознесшей над человеческим отребьем, которое составляло население этой бывшей когда-то столицы. Да, бывшей всякие разговоры о бельгийском суверенитете Ланвиц считал пустопорожней болтовней. Он и сейчас хозяин здесь, а пройдет время, и империя распространится вдоль всего побережья Атлантический океан будет лизать, как домашний пес, тело огромного «Третьего рейха».
Ланвиц стоял, расставив ноги и заложив большие пальцы обеих рук за пояс. Он улыбался, представив арийского великана, ступившего одной ногой в блестящем сапоге за Урал, другой на Балканы и погрузившего одновременно руки в теплые воды Атлантики. Малейшего его движения хватило бы, чтобы утопить Англию, и они сделают это, ибо пока существует напыщенный Альбион, ни один истинный немец не может спать спокойно.
Пауза затягивалась, но Ланвиц, не замечая времени, мечтательно улыбался, и его улыбающееся лицо странно контрастировало с мрачными физиономиями подчиненных эта пауза явно шла гауптштурмфюреру на пользу, потому что создавала напряженность и угнетала людей.
Глядя на них, Ланвиц нашел единственно возможные
в такой ситуации слова. Точнее, он не искал их, они были продолжением тех мыслей об арийском великане, навеянные хорошим настроением и уверенностью в своих силах. Слова его сыпались, как удары, как пощечины.
Я думал, говорил Ланвиц, что возглавляю лучших специалистов рейха, а фактически имею дело со сборищем кретинов, не умеющих выявить и уничтожить кукую-то паршивую рацию. Я подчеркиваю одну рацию, ведущую передачи с постоянного места. Вы понимаете, о чем я говорю, господа?
Вопрос был чисто риторический, и конечно никто не осмелился ответить гауптштурмфюреру. А Ланвиц полюбовался солнечным бликом, игравшем на носке его сапога, и угрожающе продолжил:
Каждый из вас должен помнить, что радисты нужны везде, и наша доблестная армия, ведущая бои под Сталинградом, нуждается в ежедневном пополнении. Некоторые из вас зажирели, господа, и небольшая прогулка на Восточный фронт, думаю, придаст вам сил. Я не буду долго говорить, потому что уверен, что лишние разговоры только вредят делу. Но я не хотел бы, чтобы вы подумали, что я только пугаю. Месяц назад я пообещал командованию и об этом доложено фюреру, что мы ликвидируем бельгийского радиста в кратчайшие сроки. Месяц на исходе, а насколько мы продвинулись? С такими темпами мы будем искать его два года, если вообще когда-нибудь найдем
Гауптштурмфюрер обвел подчиненных внимательным взглядом. Все они казались ему на одно лицо, все смотрели на него, но никто не осмеливался заглянуть в глаза.
Ланвиц знал, что зря бранит их, что лучших специалистов он вряд ли найдет, но не мог не делать этого. В конце концов, подчиненных следует держать в черном теле, в постоянном страхе. Что же это за солдат, который не боится офицера?
Ланвиц глянул в окно, где по веткам голого дерева прыгали воробьи. На мгновение он позавидовал их беспечности, но тут же сосредоточился и бросил строго: