которая позволила бы ей вступить в политическое состязание
с американским колоссом. Сошла с дистанции Япония, которую одно время
прочили на роль следующей сверхдержавы. Китаю, несмотря на все его
экономические успехи, похоже, предстоит оставаться относительно бедной
страной в течение жизни по крайней мере двух поколений, а тем временем его
могут подстеречь серьезные политические осложнения. Россия же - больше не
участник забега. Короче говоря, у Америки не имеется и вскоре не появится
равного ей противовеса в мире.
Таким образом, нет никакой реальной альтернативы торжеству американской
гегемонии и роли мощи США как незаменимого компонента глобальной
безопасности. В то же время под воздействием американской демократии - и
примера американских достижений - повсюду происходят экономические,
культурные и технологические изменения, содействующие формированию
глобальных взаимосвязей, как поверх национальных границ, так и сквозь эти
границы. Эти изменения могут подрывать ту самую стабильность^ которую
призвана охранять американская мощь, и даже возбуждать враждебность по
отношению к Соединенным Штатам.
В итоге Америка сталкивается с необыкновенным парадоксом: она
представляет собой первую и единственную подлинно глобальную сверхдержаву, а
между тем американцев все больше беспокоят угрозы, исходящие от намного более
слабых недругов. Тот факт, что Америка обладает не имеющим аналогов
глобальным политическим влиянием, делает ее объектом зависти, негодования, а
иногда и жгучей ненависти. К тому же, эти антагонистические настроения могут не
только эксплуатироваться, но и разжигаться традиционными соперниками
Америки, даже если сами они вполне осмотрительно не идут на риск прямого
столкновения с ней. А этот риск достаточно реален для безопасности Америки.
Следует ли отсюда, что Америка правомочна притязать на более надежную
безопасность, чем другие национальные государства? Ее руководители - как
управляющие, в чьих руках находится национальное могущество, и как
представители демократического общества - должны стремиться к тщательно
выверенному балансу между
двумя ролями. Упование исключительно на многостороннее сотрудничество
в мире, где угрозы национальной и в конечном счете глобальной
безопасности,
бесспорно, растут, создавая потенциальную опасность для всего человечества,
способно обернуться стратегической летаргией. Напротив, упор главным образом
на самостоятельное использование суверенной мощи, особенно в сочетании со
своекорыстным определением новых угроз, может вылиться в самоизоляцию,
прогрессирующую национальную паранойю и все большую уязвимость на фоне
повсеместного распространения вируса антиамериканизма.
Америку, поддавшуюся тревоге и одержимую интересами собственной
безопасности, вполне вероятно, ожидала бы изоляция в окружении враждебного
мира. А если в поисках безопасности для одной себя ей случилось бы потерять
самоконтроль, то земле свободных людей грозило бы превращение в государство-
гарнизон, насквозь пропитанное духом осажденной крепости. Между тем
окончание «холодной войны» совпало с широчайшим распространением
технических знаний и возможностей, позволяющих изготовить оружие массового
поражения, не только среди государств, но и среди политических организаций с
террористическими устремлениями.
Американское общество храбро держалось в устрашающей ситуации «двух
скорпионов в одной банке», когда Соединенные Штаты и Советский Союз
сдерживали друг друга посредством потенциально сокрушительных ядерных
арсеналов, но ему оказалось труднее сохранять хладнокровие в условиях
всепроникающего насилия, повторяющихся актов терроризма и расползания
оружия массового уничтожения. Американцы чувствуют, что в этой политически
неясной, порой двусмысленной и нередко сбивающей с толку обстановке
политической непредсказуемости кроется опасность для Америки, причем именно
потому, что она является главенствующей на планете силой.
В отличие от держав, обладавших гегемонией раньше, Америка действует в
мире, где временные и пространственные связи становятся все теснее. Имперские
державы прошлого, такие как Великобритания в XIX веке,
10
Китай на различных этапах своей насчитывающей несколько тысячелетий
истории, Рим на протяжении пяти столетий и многие другие, были относительно
недосягаемы для угроз извне. Мир, в котором они господствовали, делился на
отдельные, не сообщавшиеся друг с другом части. Параметры расстояния и
времени открывали простор для маневра и служили залогом безопасности
территории государств-гегемонов. В противоположность им Америка, пожалуй,
располагает беспрецедентным могуществом в глобальном масштабе, но зато и
степень безопасности ее собственной территории небывало мала. Необходимость
жить в состоянии незащищенности, похоже, приобретает хронический характер.
Ключевой вопрос, следовательно, заключается в том, сумеет ли Америка
проводить мудрую, ответственную и эффективную внешнюю политику - политику,
которая избегала бы заблуждений в духе психологии осадного положения и