Тимофей на этом празднике чувствовал себя лишним, танцевать он не умел и наблюдал за всем со своего места, стоя в группе таких же молодых офицеров. Он как мог пытался отвлечься, но взгляд его то и дело выхватывал в зале фигуру француза. Клермон танцевал уже пятый танец кряду, как видно, отбоя и трудностей с поиском партнёрш у монсеньора никаких не было.
Примерно около девяти часов смолкли последние аккорды, и распорядитель пригласил всех отужинать.
Господа, наш зал по главному проходу прямо и налево! провозгласил подполковник Подлуцкий. Имейте в виду, с нами ещё офицеры трёх полков, а также будет наш шеф генерал Портнягин и генерал Небольсин. Так что ведём себя прилично и на крепкое спиртное сильно не налегаем. Особенно это взводных командиров касается. Он окинул взглядом молодых офицеров. Вперёд! И зашагал к выходу из танцевального зала.
Как часто бывает в таких случаях, в дверях возникла небольшая сутолока. Людей было много, а выход слишком узок. Тимофея резко подтолкнули сзади, и он налетел на вынырнувшего откуда-то сзади господина в статском.
Прошу прощения! только и успел он произнести, как вдруг господин впереди завопил во весь голос.
Вы отдавили мне все ноги! Ужасно! Как грубо! Как так можно?! Да вы чуть меня не свалили, подставив свою ногу! Это унизительно!
Простите велико начал было опять свои извинения Тимофей и замер на полуслове. На него с негодованием взирал повернувшийся Клермон.
Или русских офицеров совсем не учат вежливости и правилам приличного поведения?! почти без акцента резко бросил француз.
Господа, господа, ну что вы, право слово?! воскликнул подскочивший Марков. Тут такая страшная сутолока! Я уверен, что мой друг сделал это не намеренно!
А у ваш друг есть свой язык?! протиснувшись сквозь толпу, чопорно произнёс ещё один важный господин в статском.
Я ведь уже извинился и готов ещё принести свои извинения, если, по вашему представлению, повёл себя грубо, выдавил из себя Тимофей. Это вышло совершенно случайно.
Вы хотите сказать, что я лгу, когда утверждаю, что вы пытались меня уронить, намеренно подставив ногу?! воскликнул горячо Клермон.
«Господи, какой бред, мелькнуло в голове у Тимофея. Главное только держать себя в руках, всё это явно неспроста».
Господа, господа, давайте отойдём в сторону, не будем создавать сутолоку и мешать проходу другим, на нас и так все смотрят, предложил Марков.
Я вижу у вашего друга солдатские награды на мундире? отходя к большому зеркалу, задал вопрос важный господин и кивнул на Тимофея. Скажите, господин прапорщик, неужели все русские офицеры столь неучтивы или это касается только тех, кто вышел, как он, из солдат?
И хватает ли у них духа отвечать за себя, или они привыкли, когда за них делают это их друзья? произнёс, глядя с ухмылкой в глаза Гончарову, Клермон.
Я всегда готов ответить за себя сам, твёрдо сказал Тимофей. И русские офицеры, даже если они и вышли из солдат, всегда учтивы с теми, кто и сам с ними учтив.
Это обвинение в мой адрес?! воскликнул француз. Неслыханная дерзость! Монсеньор, вы слышали?! Он повернулся к стоявшему рядом господину. Теперь уже я никак не могу просто так это оставить!
Штабс-капитан Копорский, Нарвский драгунский полк, щёлкнув каблуками, представился подскочивший драгун. Я командир этих офицеров. Что-то случилось, господа?! Прапорщик Гончаров, что тут у вас?!
Ничего особенного, господин штабс-капитан, приняв строевую стойку, ответил Тимофей. Я случайно толкнул при выходе этого господина. Он кивнул на француза. После чего перед ним извинился. Надеюсь, что его честь после этого восстановлена и мы совсем скоро сможем присоединиться к офицерам полка.
Граф Клермон Жан-Луи-Поль-Франсуа. Француз сделал учтивый поклон. Гость и добрый друг помощника атташе Французской империи при вашем командующем.
Жан-Фредерик де Шабанн, назвал себя, кивнув, второй француз. Первый помощник и секретарь атташе.
Я вижу, вы из благородной фамилии, господин штабс-капитан, произнёс, оглядывая с головы до ног Копорского, Клермон. Так вот, к моему большому сожалению, я должен констатировать, что ваши подчинённые не отличаются большой учтивостью и весьма дурно воспитаны, особенно этот. Граф кивнул на Тимофея. Чуть было не свалив меня под ноги толпы намеренной подножкой, он ещё и сам обвинил нас с моим другом в неучтивости. Неслыханная дерзость!
Дорогой граф, он ещё так молод, давайте мы с вами сами уладим это дело, предложил Копорский. Прошу вас, господа. Ну что вы, право слово, гневаетесь в такой славный день. А мы с вами сейчас выпьем доброго вина и решим все вопросы. Согласитесь, ведь я и сам, как командир этих молодых офицеров, могу принять вину на свой счёт? Давайте же уладим все вопросы со мной. Прапорщик Марков, прапорщик Гончаров! не дожидаясь ответа от французов, рявкнул он. Шагом марш в расположение эскадрона! И чтобы сегодня ни ногой из своей квартиры!
Есть! Есть! отозвались офицеры и, понурив голову, пошли в сторону гардеробной.
Глава 4. Дуэль
Ага, после того как ты рассказал, что это тот самый, который у Аракса был и который на тебя штабных натравил, даже я стал в твоих словах сомневаться, покачав головой, укоризненно произнёс Марков. Признайся, что не сдержался, когда узнал его, вот и толкнул в сердцах. Чего уж тут такого. Я бы и сам, небось, не смог бы с собой совладать, коли он передо мной маячил. Без подножки, конечно, но уж в спину точно бы подтолкнул. Эх, такой день нам эти французы испортили! Караульные сказывают, что наши офицеры до самого утра гуляли, вот уже перед самым сигналом побудки с песнопениями в расположение явились. Теперь, небось, целый день будут отлёживаться.