Из большого зала звучала музыка, у его забранного в малиновый бархат стен группами и в одиночку стояло множество военных в мундирах самых разных цветов, и лишь кое-где виднелись одетые в чёрно-белое статские. Женщин было мало. Они в основном сидели на диванчиках, обмахиваясь веерами, или же выглядывали из небольших боковых комнаток.
Вон, вон она! Марков толкнул локтем Тимофея.
Кто-о? не понимая, о чём речь, переспросил тот.
Да дочка гренадерского полковника, про которую я тебе рассказывал, возбуждённо частил товарищ. Ну к которой трое уже сватались.
А-а-а, вон ты про что-о? протянул Гончаров. Да ничего особого. Платье, конечно, интересное, красивое, эдакое пышное, а так чернявая, худая какая-то, глазом зацепиться не за что, да и лицо у неё надменное, злое.
Эх, Тимоха. Димка неодобрительно покачал головой. «Глазом зацепиться не за что, надменная». Это же не деревенские посиделки, а большой светский приём. Ты меня прости, конечно, не хотел тебя обидеть.
Да больно мне нужно обижаться, отмахнулся Гончаров и окинул взглядом стоявших по бокам зала людей. Напротив оживлённо переговаривалась группа офицеров из какого-то мушкетёрского полка. Рядом с ними стояли драгуны с белыми обшлагами и погонами на мундирах нижегородцы, прибывшие полгода назад от Кавказской линии. Из бокового зала рядом с ними вышла группка господ в военных и статских одеждах. Тимофей уже пробежал было глазами далее, но что-то его зацепило, и он снова перевёл взор на вышедшую группу. Переговариваясь с важным седым господином, к нему чуть боком стоял моложавый мужчина во фрачном костюме. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, он повернул голову и с вальяжным видом окинул взглядом стоявших напротив русских офицеров.
Их глаза встретились. Тимофея кинуло в жар. Напротив него стоял он, человек, убивший у Аракса Хрисанова Яшку и пытавшийся застрелить его самого, монсеньор Клермон. Французский шпион, маскирующийся то под местного торговца, то под учёного-натуралиста. Как видно и сам несколько озадаченный встречей, француз непроизвольно потёр левой рукой правую и, поморщившись, отвёл взгляд.
Пётр Сергеевич, а это кто такие? Тимофей, пододвинувшись к Копорскому, кивнул в сторону группы из военных и статских.
Да это всё иностранные атташе, что при ставке главнокомандующего состоят, ответил тот. А с ними ещё и наши штабные офицеры любезничают.
Господа, внимание! На середину зала выбежал распорядитель. Их высокопревосходительство генерал от кавалерии Тормасов Александр Петрович!
По залу пробежал шелест, и офицеры приняли строевую стойку. Под руку с немолодой, но всё ещё привлекательной дамой зашёл
сам главнокомандующий всеми войсками империи на Кавказе.
Здравствуйте, господа! Генерал, окинув взглядом стоявших, сделал величественный поклон.
Здравжелаювашвысокопревосходительство! рявкнули военные.
Тише-тише, господа, у нас ведь сегодня светский праздник, а не манёвры, изволил пошутить Тормасов. Передаю бразды правления уважаемому распорядителю и хозяину сегодняшнего вечера. Пожалуйста, командуйте, Виктор Ипатьевич. Он кивнул господину во фраке, и тот вышел на середину зала.
Господа, с милостивого разрешения их высокопревосходительства я объявляю сегодняшний бал открытым! И по взмаху его руки с верхней галереи грянул музыку оркестр.
По традиции конца восемнадцатого начала девятнадцатого века танцы на балах начинал полонез. Торжественное шествие возглавил со своей дамой сам Тормасов. Танец исполнялся в умеренном темпе, как бы подчёркивая возвышенный характер праздника. Танцующие пары двигались в нём по установленным правилами геометрическим фигурам, словно нанесённым на паркет.
Гляди-ка, наш, наш, пошёл! воскликнул стоявший слева подпоручик Дурнов. Ах ты, какую себе даму Пётр Сергеевич отхватил!
Да ничего особенного, фыркнул Зимин. Эта дама, небось, лет на десять его старше. Это ведь жена подполковника Бибикова. У того нога простреленная, вот он и не может танцевать, а наш тут как тут.
Ну и молодец Петя, пожав плечами, произнёс с улыбкой подпоручик. А нам даже и такой не досталось.
Конечно, был бы я из княжеского рода, глядишь, и не такую старушку на полонез повёл, заметил недовольно Зимин. И чего суетился, всё равно ведь скоро в Западную армию убывает.
Ну и хорошо, вот наконец-то и ты, Николай, свой штабс-капитанский чин получишь, заявил Дурнов. Твой ведь он теперь по старшинству.
Ещё бы его соблюдали всегда, это старшинство, проворчал Зимин. А то некоторым из высоких фамилий всё сверх очереди достаётся.
«Копорский убывает в Западную армию?» выхватил новость слушавший краем уха Тимофей. «Не может быть! Так вот почему он бумаги в штабе выправлял! И вьючных коней на базаре присматривал, мелькали в голове мысли. Это что же получается, Пётр Сергеевич уедет переводом в Румелию и в заместители эскадронного командира переместится Зимин? Вот ведь накомандуется, дорвётся тогда до власти! Да-а, худо дело!»
Следом за манерным полонезом пары закружил весёлый вальс. Кавалеры на балах заранее приглашали дам на все танцы. Дамы вместе с веером носили на запястье специальную книжечку, в которую записывали имена кавалеров, пригласивших их на определённый танец. Каждый новый на балу всё меньше напоминал торжественный балет, всё больше в нём было танцевальной игры и свободы движений.