This text is distributed for nonprofit and educational use only.
ACT I. SCENE I. Verona. An open place.
Enter VALENTINE and PROTEUS
PROTEUS
Yet writers say, as in the sweetest bud
The eating canker dwells, so eating love
Inhabits in the finest wits of all.
VALENTINE
And writers say, as the most forward bud
Is eaten by the canker ere it blow,
Even so by love the young and tender wit
Is turn'd to folly, blasting in the bud,
Losing his verdure even in the prime
And all the fair effects of future hopes.
But wherefore waste I time to counsel thee,
That art a votary to fond desire?
Once more adieu! my father at the road
Expects my coming, there to see me shipp'd.
William Shakespeare «Two Gentlemen of Verona», Act I, Scene I, line 4456.
АКТ I. СЦЕНА I. Верона. Открытое место.
Входят ВАЛЕНТИН и ПРОТЕЙ
ПРОТЕЙ
И все же писатели говорят, как в сладчайшем бутоне
Обитает, разъедающая червоточина, так съедающая любовь
Проживающая в самом из всех прекрасном уме.
ВАЛЕНТИН
И писатели говорят, как самый передний бутон
Съедается язвой, прежде чем он распустится,
Ровно также ради любви юный и нежный ум
Превратится в безумие, разрушится в завязи,
Потеряется его свежая зелень, даже в первоцвете.
И все прекрасные последствия будущих надежд.
Но для чего Я трачу в пустую время, чтобы дать тебе совет?
Что мастер приверженности приятных желаний?
Ещё раз прощай! мой отец на дороге
Ожидает моего прибытия там, дабы узреть меня отправленным.
Уильям Шекспир «Два джентльмена из Вероны» Акт I, Сцена I, 4456.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 27.03.2025).
По определению автора, чувство ревности в человеке на апогее ослеплённой любви усиливает в человеке чувство безысходности, очередной раз подтверждая шаткую иллюзорность мира. Тем не менее, наличие во влюблённом человеке ревности потенциально обладает мощным разрушительным действием. Так при рассмотрении, в качестве примера данного фрагмента пьесы, где «разъедающая червоточина» это жгучая, не дающая покоя беспрестанная ревность, медленно разъедающая чувство любви.
Хочу обратить внимание, что в сонете 70 автором нарушен канон построения чисто «английского»
сонета. Из-за чего, автор объединил третье четверостишие с заключительным двустишием, обращаясь в них к юноше, адресату сонета от первого лица. Таким образом, заключительные строки 9-14 вошли в одно многосложное предложение. Именно, поэтому подобный подход связывает сонет 70 с предыдущим сонетом 69.
«Thou hast pass'd by the ambush of young days,
Either not assail'd, or victor being charg'd,
Yet this thy praise cannot be so thy praise,
To tie up envy evermore enlarg'd,
If some suspect of ill mask'd not thy show,
Then thou alone kingdoms of hearts shouldst owe» (70, 9-14).
«Ты прошёл возле засады юных дней (поди),
Где любой не атаковал, иначе был бы обвинённым победителем,
Всё же, твоё хвастовство не может быть твоей похвалой от того,
Завязавшей зависть, пополняя её всё более и более (вконец),
Если б кто-то заподозрил в твоём показе немаскированное зло,
Тогда ты лишь один, должно быть задолжал царствам сердец» (70, 9-14).
В строках 9-10, повествующий бард далее обращаясь к юноше продолжил и констатировал свою догадку: «Thou hast pass'd by the ambush of young days, either not assail'd, or victor being charg'd», «Ты прошёл возле засады юных дней (поди), где любой не атаковал, иначе был бы обвинённым победителем».
Конечная цезура строки 9 была мной заполнена старинным оборотом речи в скобках «поди», обозначающим «наверное», «вероятно», который установил рифму строки. Судя по содержанию, но «снимание сладчайших бутонов любви» являлось смертельно опасным занятием, которое могло привести к преждевременной смерти, будучи сражённым от острого клинка, либо возможности стать «обвинённым победителем» в суде.
«Yet this thy praise cannot be so thy praise,
To tie up envy evermore enlarg'd,
If some suspect of ill mask'd not thy show,
Then thou alone kingdoms of hearts shouldst owe» (70, 11-14).
«Всё же, твоё хвастовство не может быть твоей похвалой от того,
Завязавшей зависть, пополняя её всё более и более (вконец),
Если б кто-то заподозрил в твоём показе немаскированное зло,
Тогда ты лишь один, должно быть задолжал царствам сердец» (70, 11-14).
В строках 11-12, повествующий поэт пояснил юноше, чем чревато «покорение сердец» юных дам: «Yet this thy praise cannot be so thy praise, to tie up envy evermore enlarg'd», «Всё же, твоё хвастовство не может быть твоей похвалой от того, завязавшей зависть, пополняя её всё более и более (вконец)»
Конечная цезура строки 12 была мной заполнена наречием в скобках «вконец», обозначающим «окончательно», которое разрешило проблему рифмы строки, органически вписавшись в «шекспировскую» свободную строку.
«If some suspect of ill mask'd not thy show,
Then thou alone kingdoms of hearts shouldst owe» (70, 13-14).
«Если б кто-то заподозрил в твоём показе немаскированное зло,
Тогда ты лишь один, должно быть задолжал царствам сердец» (70, 13-14).
В строках 13-14, повествующий предостерегает юношу об возможных подозрениях в преднамеренном зле его поступков: «If some suspect of ill mask'd not thy show, then thou alone kingdoms of hearts shouldst owe», «Если б кто-то заподозрил в твоём показе немаскированное зло, тогда ты лишь один, должно быть задолжал царствам сердец».