Не задерживайтесь надолго в ванной комнате, Лиз. По возвращении вы мне расскажете, почему так жаждете заполучить эту пленку.
Хорошо! ответила она усталым голосом. Все, что, черт возьми, тебе будет угодно, Дэнни!
Уже через пять минут она вышла из спальни. Волосы ее были тщательно причесаны, лицо чисто вымыто, а губы накрашены. Ее белая сатиновая накидка была распахнута, и я мог видеть, что металлические нагрудники вернулись на свое место.
Может быть, это письмо объяснит тебе, в чем дело.
Письмо?
Она сунула руку в украшенную драгоценными камнями сумочку и достала револьвер. Это был «Магнум» 38-го калибра, и я мог бы назвать его серийный номер. Черт возьми, это был мой собственный револьвер! Тот самый, который я оставил в кармане халата, брошенного на постель, с горечью припомнил я. Пришло, похоже, время оставить работу частным сыщиком и заняться иной работой, с которой я мог бы справиться, например, расчисткой тротуаров от снега.
Лиз Эймс попятилась к кофейному столику, не переставая целиться мне в грудь. Поняв, что не может удержать в свободной руке сумочку и диктофон, она положила сумочку и взяла диктофон.
Раздевайся! приказала она.
Ты, должно быть, спятила! пробурчал я.
Ты меня слышал! огрызнулась она. Я воспользуюсь револьвером, если ты не подчинишься, Дэнни.
Выражение ее глаз свидетельствовало, что она не шутит, и мысль о том, что могла бы наделать пуля в моей
мужественной груди, превозмогла мое возмущенное тщеславие. Я разделся до трусов и просительно посмотрел на нее.
Сними и их! проскрежетала она зубами.
Она сказала что-то о том, как чертовски глупо выглядит девушка, снимая штаны на глазах у мужчины. В той же ситуации мужчина не только выглядит и чувствует себя чертовски глупо, но и Я мысленно захмыкал и перестал думать, спустив трусы на пол.
Так! ее глаза осмотрели меня сверху донизу с дотошным вниманием к каждой детали. У тебя неплохое телосложение. Она издала сиплый непристойный смешок, который как раскаленное железо опалил остатки самолюбия. Но ты меня немного разочаровал, Дэнни я, оказывается, совсем тебя не вдохновляю. Она снова хихикнула. Это видно невооруженным глазом!
Она повернулась и быстро выбежала из комнаты. Через секунду я услышал, как захлопнулась входная дверь. Едва я оделся, бормоча непристойности, когда зазвонил телефон.
Чак Макензи, прознес веселый голос. Я разговаривал со Стерлингом Уэйлендом и решил сразу же позвонить вам.
Он в порядке?
Похоже, он добился определенного успеха в своем секретном расследовании. Я рассказал ему, что случилось на сегодняшней вечеринке. Он все еще хочет встретиться с вами завтра в гостинице Санта-Байи.
Прекрасно, пробурчал я.
Он также попросил меня проверить, достаточно ли надежно вы спрятали пленку.
Я оставил ее у я чуть не поперхнулся на следующем слове друга, которому полностью доверяю.
Это хорошо, он заколебался. Поймите меня правильно. Я знаю, что вы профессионал и все такое. Но я хотел бы предупредить вас относительно этой Эймс. Она не только ловка, но и порочна!
Спасибо, Чак, пробормотал я сквозь зубы. Я постараюсь не забывать об этом.
Может, не стоило бы об этом и говорить, он издал смешок. Вы, вероятно, справились бы с ней со связанными за спиной руками.
Кладя трубку, я вспомнил, что кроме пленки Лиз Эймс забрала еще и мой револьвер, что можно было бы назвать запредельным оскорблением. Вспомнил я и то, что взамен она вынуждена была оставить свою сумочку. Я вытряхнул ее содержимое на кофейный столик и нашел пару интересных вещей: ее водительское удостоверение, из которого я узнал ее адрес, и несколько ключей на изящном платиновом кольце. Среди них наверняка был и ключ от ее квартиры, так что ей придется просить портье открыть ей дверь. Конечно, она припомнит, где осталась ее сумочка, и первое, что сделает по возвращении домой, это запрет дверь на засов. Но все же я мог попытаться, ибо мне нечего было терять кроме сна.
Минут через двадцать я вышел из такси у ее дома. Это была пятиэтажка без лифта, которая располагалась между Первой и Второй авеню и, казалось, вовсе не соответствовала образу Клеопатры. Ее квартира находилась на верхнем этаже. Когда я добрался до ее двери, в моем желудке было ощущение тошноты: мое воображение разыгралось и нарисовало ее ожидающей за дверью с моим 38-м калибром в руке. Я мог себе представить газетные заголовки: «Частный сыщик, решивший стать вором-взломщиком, при первой же попытке грабежа получил пулю в голову». Мысленно я опять захныкал.
Лишь третий ключ подошел к замку. Повернув его, я легко толкнул дверь, и она широко распахнулась. Войдя в квартиру, я мягко затворил дверь и облокотился на нее. Яркий свет проникал в гостиную через открытую дверь. Я скрестил пальцы в надежде, что Алисия находилась в душе или в похожем месте. Кошачьими шагами я пересек прихожую, подошел к гостиной, прижался спиной к стене с одной стороны открытой двери, потом бросил быстрый взгляд в освещенную комнату.
Лиз Эймс лежала на кровати с лицом, погруженным в подушку. Она все еще была одета как Клеопатра. Когда я пересекал комнату, моя нога задела какой-то твердый предмет на полу, и я почувствовал себя гораздо лучше, увидев, что это был мой револьвер. Я поднял его и сунул в карман, потом подошел к постели. Она никак не отреагировала, когда я потряс ее за плечо. Поэтому я перевернул ее на спину.