В 1991 году, за год до смерти Марлен, я сказала своему мужу Алену Боске, имя которого открывало любые двери, что наша подруга отчаянно нуждается в деньгах; это было уж не ново и все никак не заканчивалось! Он предложил газете «Фигаро» сделать с ней интервью, которое позволило бы ей заработать значительную сумму. Написав по-английски вопросы, которые хотел ей задать, он дал ей время обдумать ответы; я отстучала на машинке все по-английски, Ален перевел на французский, изменив лишь некоторые детали, чтобы подогреть интерес к ней. Большие выдержки из этого интервью появились в апреле 1991 года, и я сохранила текст, каким он был, полностью. Разумеется, Марлен заплатили, как полагалось. Это текст исторический для всех тех, кто считает кино одним из главных изобретений всего XX века. Предлагаю вам выбранные мною фрагменты из этого текста; они несколько отличаются от всего, что появлялось в печати в те годы.
несколько выправлена без существенных изменений смысла, лишь только чтобы читать было легче; так, вопросы Алена Боске в этих заметках не фигурируют. С другой стороны, в этих записях содержится главный урок для актеров наших дней, стремящихся заполучить все сразу и воображающих, будто в их ремесле можно достичь всего, не прилагая усилий.
«У меня было счастливое детство. Я обожала школу и все остальное, чем мне приходилось заниматься и что было организовано с такой любовью и заботой. Мне давали уроки шры на фортепиано, итры на скрипке, танцев. Преподаватель, знаменитый в те годы на весь Берлин, учил нас держать фигуру, то есть правильно ходить и выглядеть грациозно и элегантно. Если добавить к этому домашнее обучение грамоте, то все мое время было заполнено до отказа. Отбор книг для чтения был очень строгим. Кроме Гете и Шиллера, мы раз в неделю должны были погружаться в произведения Шопенгауэра и давать отчет о прочитанном. Потом был Иммануил Кант Я усвоила его мысли, и они живы во мне всю мою жизнь. С годами я освоила и логику, которая помогала мне овладеть собой в ситуациях на первый взгляд безвыходных, в отличие от многих, кого мне пришлось повидать, особенно в странах, где Кант публике не известен.
// Я очень любила пианино и обожала скрипку; было решено, что на обоих инструментах я буду обучаться всерьез. Меня отправили в Веймар. Правила там были из самых строгих Я чувствовала себя совсем одинокой, а преподаватель игры на скрипке все никак не хотел сказать, что мною доволен! Учитель игры на фортепиано был мудр, однако этому старику было скучно с девочкой, больше всего мечтавшей стать скрипачкой. Потом, катаясь на коньках, я повредила левую кисть. Разбился сон золотой скрипачкой мне уже не стать, да вдобавок к этому разбилось и сердце моей матери!
Тем не менее, поскольку одна и моих подруг ходила в школу Макса Рейнхардта (это самый знаменитый театральный режиссер 19201930 годов), меня приняли туда благодаря моему музыкальному образованию. Там преподавали актеры-знаменитости. Вынесенное из лицея знание языков и латыни очень помогло мне на уроках дикции. Еще год спустя нас отправили в многочисленные театры Рейнхардта; мы должны были произносить самые короткие реплики, чтобы привыкнуть к атмосфере сцены Иногда мы играли второстепенные роли и любовались звездами театра, сами забившись в угол. Еще нас заставили пройти прослушивания. Мне повезло меня взяли в музыкальную комедию, которая называлась Это было всем известно. Я там пела дуэтом с Марго Лион, игравшей главную роль Голубой ангел был первым звуковым фильмом, снятым в Берлине на студии УФА. // Музыкальный слух позволил мне подслушать совсем уж вульгарную манеру выражаться, хуже той, что требовалась для этой роли. До Джозефа фон Штернберга я никогда не работала с крупным режиссером».
Слегка скабрезный вопрос Алена Боске дал возможность Марлен Дитрих одним штрихом определить и свой характер, и свою артистическую технику. Вопрос вот какой; «В Голубом ангеле! вы бросаете в лицо Эмилю Яннингсу с верхней ступеньки лестницы свои трусики. Осознавали ли вы, что этот простой жест на последующие полвека станет символом эротизма?»
«Ну конечно же, нет! Я сделала то, что мне сказали».
Этот резкий ответ заставляет вспомнить о другом диалоге, между Марлен и Максимилианом Шеллом во время съемок его фильма «Марлен Д.», где актриса не появляется на экране, слышен только ее голос:
Максимилиан Шелл: «А часто ли вы импровизируете?»
Марлен: «Никогда! Вы что, не знаете, что такое кино, а, мсье? Да вы не профессионал!»
и неправильным. Американская техника была куда более продвинутой, нежели немецкая. По этой причине Эмиль Яннингс (крупнейшая звезда немецкого кино в период между мировыми войнами) и пригласил фон Штернберга. У него тогда все мысли были заняты другим сценарием, который фон Штернбергу не нравился. Надо было подыскать историю, которая устроила бы Яннингса. В конце концов выбор пал на роман Учитель Гнус Генриха Манна, писателя относительно малоизвестного, о нем скорей уж знали, что он брат Томаса Манна.
Европейские звезды, обустроившиеся в Голливуде задолго до меня, не имели никаких причин завидовать дебютантке, у которой еще неизвестно как сложится карьера. Я познакомилась с Адольфом Менжу. Он был моим партнером по моему первому американскому фильму (Марокко). Остальные замыкались в узком кругу друзей. В гости друг к другу ходили редко. В первый год я снималась в двух фильмах; требовалось учить текст, быть готовой к бесконечным примеркам, целый день фотографироваться, часами позировать. Вечерами мне надо было выслушивать инструкции фон Штернберга и исправлять всевозможные недочеты в выученном наизусть тексте. А еще мне необходимо много спать. Я не чувствовала, что работа такая уж тяжелая. Я умела выполнять тяжелую работу. Передо мной стояла совершенно ясная задача: как можно полнее удовлетворить фон Штернберга и оправдать его ожидания. В этом и состоит труд актрисы. В одном фильме вам достается роль вульгарной шлюхи; в другом вы играете элегантную даму. Осанка, интонация, грим, платье и выбор точки съемки помогут вам создать самые противоположные характеры. Играя в Голубом ангеле девицу из низов, я в это же самое время каждый вечер выходила на сцену в роли светской женщины.