Великого в конце IX в.; изначально тесные отношения между племенами англов, саксов и ютов, что также способствовало тесному межплеменному общению и малому различию диалектов; крайне слабая степень романизации Британии к началу V в. Кроме того, применение законов на практике требовало особой социальной лексики, которая не могла быть передана латинским языком, использовавшимся в проповедях и при фиксации церковного права: при судебных разбирательствах требовалась конкретизация правового положения отдельных социальных категорий, которое уже в кентских законах VII в. значительно усложнилось и вышло за рамки простого противопоставления свободных и несвободных членов общества .
Хотя в донормандскую эпоху на Британских островах выделялись четыре локальных диалекта (нортумбрийский, мерсийский, уэссекский и кентский), они практически не отличались друг от друга лексическим составом; основным отличием являлось различное написание отдельных слов . Древнейшая часть законов domas (до времени Альфреда) была записана в Кенте на местном диалекте; уэссекский диалект получает повсеместное признание в качестве литературного языка только с конца IX в. В годы правления Альфреда Великого начинается обширная работа по переводу латинских памятников на уэссекский диалект древнеанглийского . Примерно в то же самое время создаётся судебник (domboc) Альфреда, записанный также на уэссекском диалекте; остальные диалекты, очевидно, продолжали использоваться в качестве местных говоров, но в X в. перестали играть самостоятельную роль в фиксации письменных памятников.
Отношения между древнеанглийским языком и его соседями были также очень сложны. Несмотря на раннее обособление переселившихся англо-саксонских племён от континентальных германцев (начавшееся с середины V в.) и достаточно быстрое формирование у них общеплеменного самосознания , в раннем Средневековье существовала общность древнеанглийского и древнефризского языков, которые выделялись в особую подгруппу . По-видимому, языковая общность подкреплялась сохранением у англо-саксов некоторых общегерманских правовых и социальных институтов. Кроме того, некоторое количество фризов, занимавшихся морской торговлей, уже в VIVIII вв. присутствовали в Лондоне . Этим можно объяснить определённое сходство в системе штрафов и взысканий, а также социальных категорий, которое выявляется при сравнении L. Fris. с англо-саксонским законодательством VII начала IX в.
Кроме того, при записи древнеанглийских законов происходил ряд заимствований из латыни и греческого языка (обычно в латинизированной форме ), из языка бриттов . В ходе вторжений скандинавов в IXXI вв. их правовая лексика, а отчасти и правовые представления, также отразилась в древнеанглийском праве, а завоевание Англии нормандцами в 1066 г. сделало их наречие диалект старофранцузского языка, наряду с латынью, официальным языком двора и письменности вплоть до XIII в. Это привело к упрощению древнеанглийского языка (перехода от синтетического к аналитическому строю языка) и возрастанию нормандского влияния на все стороны письменной культуры (в т. ч. право и судопроизводство). В результате языковых и социально политических трансформаций к началу XII в., т. е. к моменту перевода законов VIIXI вв. на латинский язык, знание об англо-саксонских общественных и правовых реалиях уже было во многом поверхностным и зачастую неполным.