Коммунисты всех стран безгранично возмущаются всяким правительством, которое не предоставляет им полнейшей свободы печати, собраний, союзов и т. д. Но требование такой же свободы в советской республике вызывает у них только насмешку. Троцкий по этому поводу мне возражает:
«Один пункт особенно беспокоит Каутского, автора огромного числа книг и статей: это свобода печати. Допустимо ли закрывать газеты?» (Стр 44.)
Упрек, делаемый мне большевиками по поводу моей литературной плодовитости, относится к той же категории аргументов, что и утверждение Троцкого, будто в свободе печати заинтересованы только писатели, да и то только по мотивам личного свойства. Эту теорию Троцкий усвоил себе, однако, лишь с тех пор, как перестал быть писателем и сделался военным министром.
В действительности, свобода печати, как и все другие политические свободы, имеют огромную ценность именно для народных масс, для их просвещения и информации. Массы только тогда могут разбираться в политике, когда правительственной прессе противостоит независимая печать, которая выносит на свет божий все существующее недовольство, и которая с различных сторон освещает все явления государственной
жизни. Совершенная бессмыслица думать, что свобода парламентских прений, свобода печати и организаций нужна пролетариату только там, где он еще только борется, но не там, где он уже господствует.
Ведь и господствующий класс никогда не совпадает с правительством и правительственными учреждениями. Поэтому, и он нуждается в свободе критики по отношению к правительству и в самостоятельной, независимой от правительства, информации.
Еще в 1917 году я указал на то, что задачи современного государства слишком сложны для того, чтобы они могли быть удовлетворительно разрешены чисто бюрократическим путем, без содействия общества и его органов и без максимума самоуправления в различных областях.
В гораздо большей степени, чем к современному буржуазному государству, это положение относится к государству пролетарскому, в котором к ряду старых задач присоединяется еще много новых. Именно здесь нужна самая полная демократия, для того, чтобы бороться с бюрократической закостенелостью, медлительностью, путаницей и коррупцией и развить в массах способности, необходимые для успешного разрешения государственных задач. Эти способности развиваются, правда, уже и в современном демократическом государстве, но далеко не в достаточной степени. Огромные задачи, стоящие пред социализмом, требуют большего. Прежде, чем сесть на лошадь, должны быть на лицо известные предварительные условия. Это мы уже видели. Но научиться ездить в совершенстве можно лишь, сидя уже на лошади. Пролетариату придется еще много учиться, когда он завоюет власть. И поэтому он тогда особенно будет нуждаться в демократии.
В настоящее время в России существует только правительственная пресса, только правительственные издательства. Правительство держит в своих руках все типографии и всю бумагу, так что даже нелегальная печать, какая была во времена царизма, теперь немыслима. Существование партий зависит от усмотрения правительства. Профессиональные и кооперативные организации подчинены опеке правительства. Все это вместе создает порядок, который не только не содействует духовному развитию масс, по, напротив, всячески его парализует. При таких условиях невозможно ни освобождение масс, ни развитие социалистических начал, которое мыслимо лишь, как дело рук самого рабочего класса, а не бюрократии или партийной диктатуры.
в) Угроза демократии со стороны реакции
Во-первых говорят нам экономическое могущество капитала так велико, что социалисты никогда не смогут получить большинства в государстве. Поэтому, невозможно добиться власти демократическим путем, постановлением большинства. Социалисты могут прийти, к власти только как меньшинство, другими словами, путем насилия над большинством, путем уничтожения демократии.
Вторая причина такова: как только буржуазия заметит, что демократия направляется против нее, и что создается возможность социалистического большинства, она отменит демократию. Это опять-таки приведет нас к необходимости обратиться к не демократическим методам и прибегнуть к насилию над буржуазией.
Из этих двух аргументов один исключает другой, по это не мешает коммунистам пользоваться ими одновременно, для вящего посрамления демократии. Всерьез может быть принят только второй аргумент, но именно он по существу является ни чем иным, как признанием важности демократии для пролетариата и ее опасности для капитала.
Мы всегда считались с возможностью, что господствующие классы попытаются уничтожить демократию, когда она станет для них неудобной или будет угрожать их существованию. Но эта возможность является для нас основанием не для уничтожения демократии, а для защиты ее всеми средствами. Мы даже часто исходили из того, что борьба за демократию может стать началом решающей борьбы за власть. И мы искали средств, которые бы дали нам возможность успешно отразить нападение господствующих классов, когда они попытаются насильственно уничтожить демократию. Что демократию против грубой силы нельзя будет защитить одними избирательными бюллетенями, это мы отлично понимали, конечно, и раньше. Чем больше усиливалась социал-демократия в демократии и через демократию даже в условиях далеко несовершенной свободы. тем больше занимал нас вопрос о средствах, необходимых для защиты демократии. Этот вопрос для нас стал одной из важнейших проблем, более, чем за 10 лет до войны. Наилучшим