средством борьбы мы тогда считали не вооруженное восстание, а всеобщую стачку. Но мы исходили из того, что это средство действительно только в борьбе с правительством, вступившим на путь насилия над демократией. И мы считали бы бессмыслицей, попытаться прибегнуть к нему для свержения правительства, опиравшегося на выраженное большинство населения. Так, попытка насильственно подавить волю крестьянского большинства в аграрной стране путем стачки ни в каком случае не могла бы удаться.
Другими словами, мы исходили из того, что специфически-пролетарские средства борьбы вполне пригодны для защиты демократии, но не для насилия над ней.
Эта точка зрения была установлена нами еще до войны, но мы и теперь считаем ее правильной. Нам только кажется, что, несмотря на временные колебания, демократия утвердилась гораздо прочнее, чем мы это прежде предполагали.
В государствах, в которых пролетариат завоевал всеобщее избирательное право, никто уже не помышляет о том, чтобы его отнять.
В Германии Бисмарк в своей борьбе против буржуазии даровал народу всеобщее избирательное право. Когда он увидел, что ошибся в расчете, и что всеобщее избирательное право ведет не столько к ослаблению либералов, сколько к усилению социалистов, этот поклонник «железа и крови» стал глубоко раскаиваться в своем былом пристрастии к избирательному праву, в чем ему полстолетия спустя стал подражать другой сторонник «железа и крови» Троцкий. Но Бисмарк не осмелился посягнуть на всеобщее избирательное право, и ограничился лишь отменой свободы печати, союзов и собраний для социалистов. Всеобщее избирательное право с избирательной борьбой и неприкосновенностью депутатов сохранилось. Затем, обнаружилось, что средства сообщения были в крупно-промышленной Германии уже настолько развиты, что нет возможности предотвратить обход всех запретов. А через некоторое время, при помощи всеобщего избирательного права был преодолен и самый закон против социалистов.
Война, которая всегда неблагоприятна, для демократии, принесла с собою во всех воюющих государствах временные ограничения демократических свобод, но не избирательного права. Напротив, война и ее последствия привели к еще большему расширению избирательного права почти повсюду, даже в Англии, несмотря на все возрастающий страх перед пролетариатом.
Такова победоносная сила демократической идеи во всех странах развитого капитализма.
И это вполне понятно, если вспомнить, что демократия соответствует потребностям не только пролетариата, но и широких народных масс. А внутри самого пролетариата, в демократии заинтересованы все слои, а не только социалистически мыслящие.
За демократией стоит, стало быть, значительно большая сила, чем за социализмом. Демократия начинает свое победное шествие еще до социализма, и она подчас успешно развивается даже в таких условиях, в которых социалистическим партиям приходится отступать.
Было бы большой ошибкой на основании опыта таких отсталых стран, как Россия и Венгрия, делать какие-либо заключения о перспективах демократии в капиталистически развитых странах Запада. Но и там, где случайное совпадение ряда неблагоприятных факторов приводит к временной гибели демократии, социалистические партии имеют значительно больше шансов на успех, если они стремятся прежде всего к восстановлению демократии в качестве базиса для борьбы, чем если они пытаются чьей-либо временной диктатуре противопоставить свою партийную диктатуру.
Стало быть, второй из вышеприведенных аргументов ни в какой мере не оправдывает пренебрежительного отношения к демократии.
г) Разоружение демократии
Во время выборов 1871 г. за немецких социалистов голосовало немногим больше одного процента избирателей. В настоящий момент социалисты близки к тому, чтобы получить большинство, и если бы не злосчастный раскол, они, вероятно, его бы уже имели, хотя нас и хотят уверить, что они его никогда не добьются.
Правда, коммунисты все социалистические партии, которые не пляшут под их дудку, причисляют к контрреволюционерам. А коммунисты одни, конечно, не имеют никаких шансов когда-либо получить большинство в какой-нибудь цивилизованной стране. В этом и я не сомневаюсь. Так что, если поставить вопрос таким образом, то они имеют полное основание относиться с недоверием к демократии.
Но если так, то какие же методы они собираются противопоставить демократическим?
Их формула очень проста: надо вооружить коммунистов и разоружить всех других.
Поистине, изумительный по простоте и убедительности рецепт. Если какая-либо партия одна только располагает оружием, а все остальное население безоружно, то она может делать в государстве все, что ей угодно, покуда не погибнет. Ибо, как известно, очень долго на штыках сидеть нельзя, а что касается производственного процесса, то при помощи оружия его можно, если угодно, основательно разрушить, но никак нельзя перестроить на новой основе и пустить в ход. Для этого необходимо деятельное соучастие, по крайней мере, производителей. Если-же это соучастие возможно, то незачем предварительно путем устранения демократии и применения вооруженного насилия озлоблять против себя производителей. Впрочем, вопроса о трудовой повинности мы коснемся в другой связи.