Выпьем по кружке? предлагает ему Алексей.
Что ты, что ты! машет Зайченко руками. Мне сейчас выступать.
Оставив Алексея одного, он убегает не оглядываясь.
Подходит Хмельницкий и, окинув взглядом обстановку, сразу определяет положение.
Не светит твое дело? спрашивает он Алексея сочувственно. Ну, ну, не гляди быком, я к тебе с сердцем.
Он берет Алексея под руку.
Ты смотри не снижай темпов наступления всем фронтом, понятно?.. Сталь музыку всегда переспорит. Держись крепче.
Алексей неприязненным взглядом окидывает Наташу и Томашевича.
Раздается звонок, народ повалил в зал, и Томашевич, взяв Наташу под руку, увлекает ее вместе с другими, а Алексей, прячась за спинами людей, идет следом.
Думая, очевидно, что Иванов сбежал, Томашевич садится рядом с Наташей, а Алексей, прислонившись к боковой колонне, наблюдает за Наташей.
На сцене поет Зайченко. Его молодой красивый голос проникает в самое сердце.
Слеза бежит по лицу Алексея. Он не замечает ее. Он стоит, прислонив голову к колонне, и, глядя на Зайченко, мучается.
Не песня смутила Алексея, смутила его любовь к Наташе. К ней одной тянется его душа, и Алексей не знает, дотянется ли. Новый мир нежности и красоты открылся перед ним в ее лице. Но его ли этот мир и здесь ли проходит путь настоящей жизни, этого он еще не может понять. Полюбит ли она его? Сомнения одолевают Алексея, ему думается, что счастье быть любимым не для него. И он зол на все, что препятствует ему быть рядом с Наташей.
Наташа, издали наблюдавшая за Алексеем, обеспокоена.
Рабочие из бригады Иванова во главе с Ермиловым обратили внимание на странное состояние Алексея.
Ермилов, подмигивая товарищам и указывая на Ивановна глазами, говорит:
А наш-то, того, по всему видно, в любовь ударился.
Все тихо засмеялись. Иванов увидел устремленные на него насмешливые взгляды товарищей.
Он стоит, сжав кулаки, и если б не стыд перед людьми, он бы выдрал все вихры у этого Томашевича и надвое переломал бы «проклятого» Зайченко. Тяжело дыша, он оставляет клуб и один идет по темным улицам к реке; слезы бегут по его лицу.
Сев на берегу, он запел. У него хороший баритон, и он любит петь, только стыдится. Но сейчас, в тишине весенней ночи, под дальнее пение первых соловьев, песня его льется свободно, как разговор с самим собой.
Ему хорошо наедине со своей тоской.
Постепенно песня успокоила и ободрила Алексея. Он находит утешение в ее звуках, и новые надежды шевелятся в его душе.
Ночь. Комната Иванова. Он сидит за столом. Развернул том Пушкина и отбросил, заглянул в стихи Лермонтова и не прочел ни строки, а потом, сжав голову руками, погрузился в чтение Маяковского.
Мать входит к нему и сразу догадывается о причине мрачного настроения.
Отказала? спрашивает она.
Не говорил еще, отвечает он.
Ты как отец, тянешь, тянешь, пока всю душу не вымотаешь. Я, знаешь, когда отец покойный за мной ухаживал, ему аж два подметных письма послала: дескать, торопитесь, а то вашу даму могут увезти в добрый час
А он?
Отец-то? Шальной был, вроде как ты прибег, аж двери затрещали. Довела я его тогда А может, тебе стихи ей написать? спрашивает мать. Я одного знала, он все больше стихом завораживал, вычитает где-то, себе в бумажку спишет и ну привораживать. Вон их у тебя сколько! Спиши, которые красивее, и пошли
Он молчит.
Девушка чистая, хорошая, ничего не скажешь, вслух думает мать, но только не для тебя она, Алеша: ты человек рабочий, а она из ученой семьи. Ее родитель инженер, что ли, большой
Сын засыпает, опершись на руки. Мать подходит к столу и читает:
Иванов стоит в кабинете у Хмельницкого.
Василий Васильевич, дай ты мне какой-нибудь отпуск или учиться пошли куда-нибудь подальше, не могу я тут больше.
Хмельницкий басит:
Прописал бы я тебе отпуск по шее, да вашему брату везет. В Москву вызывают. Собирайся.
Я готов хоть сейчас, хоть в Москву, хоть на полюс, говорит Иванов. А кто вызывает-то?
Сталин, отвечает Хмельницкий.
Не поеду, ни за что не поеду!.. Да как же я взволнованно бормочет Алексей.
Поговори у меня! грозит Хмельницкий. Вместе летим. Я тебя ни на шаг не отпущу
Не поеду, настаивает Иванов, боюсь, даже представить не могу, чего я говорить буду
Чудак человек, говорить ему надо С тобой будут говорить, а ты знай себе слушай, ума набирайся Такое человеку счастье, а он еще ерепенится!.. Пошли, милый, самолет ждет
Сад молодо зеленеет. Цветут деревья. Поют, заливаются жаворонки в небе. Сталин поднимает голову и прислушивается.
В белой домашней куртке Сталин обминает ногой землю вокруг только что посаженного им деревца.
Подходит дежурный, говорит:
Товарищ Сталин, прибыл по вашему вызову сталевар Иванов.
Просите Иванова сюда.
Алексей идет по дорожке сада. Он очень взволнован.
Ей-богу, я не могу, говорит Алексей дежурному, отпустите меня, ради бога что я рапортовать надо или как?.. Лучше Хмельницкого вызовите, а?
Дежурный не успевает ответить Сталин сам идет навстречу гостю.
Иванов, глубоко вздохнув, останавливается. Губы его дрогнули.