Чорт ее знает, чего несет
Слышен голос Наташи:
На его глазах создавалась наша страна. Вместе с нею мужал и крепнул характер Иванова
И мы пробегаем глазами по залу, по лицам сидящих.
Вот в первом ряду Антонина Ивановна, мать Иванова, рядом с ней другие матери и отцы, старики-сталевары с медалями и орденами на груди.
А дальше безусая молодежь, юноши и девушки, тоже с медалями и значками отличников, и совсем юнцы, фабзавучники, будущие мастера стали.
Все народ крепкий, сильный, веселый.
Взгляд Иванова неотступно и восторженно следит за Наташей.
Зайченко толкает Томашевича в бок, обращая его внимание на Иванова.
И Томашевич шепчет Алексею на ухо:
Ты где же с ней успел познакомиться?
Да я даже и не знаком.
Откуда она о тебе знает? И любознательный, и часы починил, и то, и се
Шут ее знает. Я не знаком.
Не ври. А я думал, что мы одни с Костей Зайченко по ней страдаем;
оказывается, и ты нашего полку, брат.
Да отстань ты! морщится Иванов, но взгляд его не может оторваться от Румянцевой.
Зайченко огорченно шепчет Томашевичу:
Пропал наш с тобой концерт, Витя! Слыхал, как она о нем? И герой, и человек будущего
Погоди, Костя, вот как ты споешь, а я сыграю новую вещь, она и о нас так говорить станет. Ей-богу! А это ж она по обязанности, общественная нагрузка!
Румянцева продолжает:
Я очень волнуюсь, потому что никогда не произносила речей, и я думаю, что вы тоже за меня волнуетесь. Я сейчас закончу. Вот что я хочу сказать, товарищи Кто привел нас к победам сегодняшнего дня? Кто открыл перед нами все возможности? Вы знаете, о ком я думаю. Но я сейчас вот что хочу сказать: для меня было бы величайшим счастьем увидать его и сказать ему, что я но поскольку это невозможно я просто скажу: да здравствует товарищ Сталин, породивший нас для великой и счастливой жизни!
Зал поднимается рукоплеща. Возгласы: «Да здравствует товарищ Сталин!», «Сталину ура!»
Вестибюль клуба. Здесь очень оживленно. Появление Наташи Румянцевой, Зайченко и Томашевича встречается аплодисментами. Наташа, взволнованная выступлением, аплодисментами, говорит своим спутникам, как бы оправдываясь:
Как смогла, так и сказала
Навстречу выходит Алексей Иванов, его мать и Ермилов.
Наташа шепчет Томашевичу:
Это его мама
Мать Иванова подходит к Наташе и, обняв ее, говорит:
Ну и соловей, ну и оратор. Уж так уважила, так уважила нашу фамилию. Алеша, ты бы хоть спасибо сказал Наташе
Алексей, пожимая руку Наташе, говорит:
Разрешите поблагодарить от всего сердца. Своим докладом вы меня просто в краску вогнали.
Ну, что вы Это я должна вас поблагодарить за великолепный рекорд.
Томашевич берет под руку Наташу:
Разрешите в качестве подшефного музыканта проводить вас домой.
Алеша, отстраняя Томашевича:
Нет, брат, сегодня уж буду я провожать, так сказать, в качестве подшефного сталевара.
Все кругом смеются. Иванов берет под руку Наташу и, уходя, говорит матери:
Мама, иди домой, я скоро буду.
Улица перед домом Наташи. Идут Наташа и Алексей. Наташа на ходу декламирует:
Кто это написал?
Алексей, смутившись и неловко переминаясь с ноги на ногу, только промолвил:
Это?..
Наташа смеется:
Это Пушкин написал.
Может быть, Пушкин.
А вот это? и, взойдя на крыльцо, Наташа декламирует:
Правильно, говорит Наташа, несколько удивившись.
А это ваш дом, да? в замешательстве обняв водосточную трубу, спрашивает Алексей.
Да Может быть, зайдете к нам?
Да нет, уже поздно, отвечает Алексей, посмотрев на часы. Они прощаются.
Большое вам спасибо, говорит Алексей. До свиданья.
Наташа входит в дом, подходит к окну и видит, что Иванов, забыв выход из палисадника, идет вдоль дома. Выглянув из окна, она, смеясь, окликает:
Товарищ Иванов, а вы не туда пошли.
А где выход? спрашивает Алексей, подойдя к окну.
Там, указывает на калитку Наташа.
Иванов, порывшись в карманах, достает два билета:
Наталья Васильевна, пойдемте завтра на концерт. Вот у меня два билета, и протягивает ей билеты.
Спасибо, говорит Наташа.
Я с удовольствием пойду. Только вы заходите за мной.
Да нет, уже вы сами приходите, я буду ждать, смущаясь, отвечает Алексей и, снова прощаясь, наконец уходит.
На концерте Алексей сидит рядом с Наташей, но, как ни странно, ему скучно и неуютно. Музыка не понятна ему и, видимо, невероятно утомляет. Желание вздремнуть так сильно, что он едва сидит. Глаза против воли смыкаются.
Ох, ей-богу, хуже, чем в ночной смене! наконец, произносит он вслух, и Наташа, зашикав на него, беззвучно смеется.
Она вся поглощена музыкой и тем вниманием, которое оказывал ей со сцены Томашевич. Он ей одной улыбался и кланялся, и для нее одной играл.
Закончилось первое отделение, и все направляются в фойе. Томашевич не отходит от Наташи, они с увлечением говорят о Чайковском, и Алексею не удается вставить ни слова в их разговор.
В это время подбегает Костя Зайченко, разодетый, как жених, с цветком в петлице.