- Эт, какие же люди по ночам-то, старый! удивленно вскинула бровь Валентина. Чей-то ты финтишь!
- А вот какие, скажу, ежели дашь мне время и кое что покрепче. К рассказу.
- Времени хоть отбавляй, а вот покрепче нету. Не держу. Будни не праздники.
- Ну, так и ладно. Чаю-то нальешь, или как? прошел дед к столу под навесом и присел на табуретку.
Валентина кивнула и прошла в кухню вместе с Ириной, которую попросила помочь вынести посуду и чайник. Поставили на стол и вазочки с вареньем и бублики. Гришка степенно налил в чашку чаю и, прихлебнув, закашлялся.
- От твово чаю озноб берет. Может, всё-таки нальешь мне чарочку? Для настрою?
- Пей чай, старый или уходи совсем! Валентина махнула рукой, показывая на выход.
- Ладно-ладно! перебил её с улыбкой старик. Чего хотел рассказать-то.
Он вновь прихлебнул из чашки, сморщился, как от горького зелья, посмотрел зачем-то в чашку, будто убеждаясь в чем-то и начал:
- Сижу я в своей каморке, что на заднем дворе магАзина и вижу, как идут двое. Не то чтобы прятались, просто шли и зашли.
Тут он остановился и вновь прихлебнув, сморщился.
- Куда зашли, Григорий Пантелеевич? спросила Ира.
- А зашли они ко мне в закут. Открыли двери, как к себе домой, и тут увидев меня, остолбенели. Видать, не ждали такой картинки с за столом, да ещё и с ружжом.
- А кто же был-то? Знакомые али заезжие? спросила заинтересованно глядя на улыбающегося мужика Валентина.
Дед ухмыльнулся, провел по усам под носом и с достоинством откашлялся:
- Дык Татьяна ваша с кем-то из шОферов, что с карьера возят песок к нам на стройку, ту, что имение помещика Тимашева выкупили. Знаете же сами, там теперь много заезжих вандалается. И строители, и водители, и хозява. Вот с одним она там и появилась. Увидев меня, смутилась и вытаращившись ойкнула, мол, что я там делаю. Сторожу вот, отвечаю. А вы, мол, куды? Они постояли, посмотрели друг на друга, да и выскочил почему-то тот шОфер. Видать, не хотел светиться передо мной. Танька-то осталАся и тут уже пристала ко мне, мол, молчи старый, а то получишь. Я-то показал пальцами на закрытый рот, мол, молчу, закрыл рот на замок. Она кивнула и тут час выскочила за шОфером. Видать, они тут свили гнездо любовное. А тут я! Нате! Нарисовался!
Он покрутил головой, усмехаясь. Женщины сидели, открыв рты и молчали от такой новости.
- Как? Танька с кем-то валандается, а мы ни сном, ни духом! очнулась первой Валентина, поглядев на Гришку.
- А как же Иван? осторожно спросила ту Ира.
- Эт, какой такой Иван? поинтересовался дед, поставив кружку на стол. Кто такой? Почему не знаю?
- А тебе и незачем знать! отрезала с досадой на него Валентина. И вообще, иди-ка ты домойспать!
Григорий уставился на неё, будто пытался понять, что это с ней случилось. Ведь только что была нормальной и вдруг окрысилась. Потом дошло, что видимо, новость про Татьяну ей не понравилась.
Картинно вздохнув, он встал.
- Ну, спасибо за чай, за сахар! Можно было бы и покрепче!
- Другим разом! ответила сердитая Валентина.
- Другим разом! повторил за ней старик. Я пошел.
Кряхтя и поеживаясь, он шел к калитке и оглядывался на оставшихся женщин. Он не понимал их и только пожимал плечами.
А бабы сидели молча некоторое время Валентина переваривала новость, Ира же пыталась по её лицу понять, что та думала по этому поводу. Так и не найдя ответа, встала.
- Так я пойду в магазин? спросила она осторожно.
- А? Да иди! вскинула на неё глаза Валентина. Купи хлеба и пряников. Сама знаешь каких.
Ира лишь кивнула и быстро пошла к выходу, оставив Валентину в полном смятении.
- Ну, смотри у меня, Танька-Встанька! вдруг сказала она в полголоса, будто грозя подруге мысленно.
А в это время Татьяна кормила кур и ничего не подозревала о новости, которую уже слил дед её подругам. Увидев того, что шел
мимо, окликнула:
- Эй! Григорий! Магазин-то открылся?
Дед остановился, приблизился к ограде и, схватившись руками за штакетник, осклабился:
- А то! Конечно открылся. Ить я яго и открывал.
- Ну, спаси Бог! почему-то по-старому сказала Татьяна, глядя на старика с усмешкой.
- Подь сюды. Я чего тебя хотел спросить-то, - начал дед, вытягиваясь и сузив губы, будто для шепота, поправляя на плече фуфайку. А не хочешь ли со мной встретиться в той моей каморке? Гляди, куфайка у меня кака теплая. Вдвоем не замерзнем!
- Ты что, совсем очумел, дед! остановилась напротив него ошарашенная Татьяна. А ну, пошел своей дорогой!
- Да я-то пойду! - осклабился дед, совсем не обидившись. А вот тебя твои подруги еще не так погонят. Вот увидишь!
Татьяна аж, захлебнулась в злости и пошла на него буром, замахиваясь чугунком, который держала в руке, разбрасывая птице запаренное зерно.
- Ах, ты, старый хрен! Я тебе помелю языком! Получишь ты от меня! И не посмотрю, что старый!
Дед попятился от вздрюченной женщины и, повернувшись, резво побежал по дороге, оглядываясь и грозя пальцем, мол, посмотрим, кто кого.
- Дура! кричал он уже издалека. Дура и прошмандовка!
Татьяна махала ему в след кулаком и что-то отвечала. Но инцидент был вскоре исчерпан и всё успокоилось. Только сама женщина сердито смотрела перед собой и не замечала, как сыплется из чугунка корм и куры вились вокруг с кудахтаньем, будто возмущались, что хозяйка так расточительна с едой. А петух её Петруша, как ласково звала она своего крикливого голосистого петуха, так тот, будто понимающий, побежал следом за стариком растопырив крылья с клёкотом, будто ругался на деда.