- Спокойной ночи!
- Да уж какая тут спокойная ночь! вновь вздохнул Григорий и вдруг, обхватив женщину за талию, привлек к себе и резко припал к её рту с поцелуем. Она не успела даже оттолкнуть его, как он также резко оставил объятия и, повернувшись, быстро пошел в ночь.
Юлия, опешившая от его поступка, стояла и тупо смотрела на скрывающийся в темноте силуэт деда, с гармошкой на плече. Она ещё не поняла, но уже приняла и его поцелуй, и сильные объятия. Довольно хмыкнув, толкнула калитку и прошла во двор. Собака, звякнув цепью, вылезла из конуры, поглядеть на вошедшего. Поняв, что пришла хозяйка, он потянулся, громко зевнул и тут же скрылся опять в конуру, досыпать.
Юля прошла в дом и присела за стол, включив верхний свет в кухне. Облокотившись на согнутый локоть, она вспоминала их молодость, когда кровь гуляла по жилам, когда в душе горело от счастья и губы от поцелуев. Сейчас же даже не почувствовала, даже сердце не ёкнуло.
- Старость, - тяжело вздохнула она и, выключив свет, ушла в спальню.
Легла в разобранную заранее кровать, застеленную чистым бельем, уткнувшись в подушку. И тут же полились слезы. Они были чистыми и легкими, как ручьи по весне. Только плакала Юля не от горя, а от воспоминания о мимолетной юности, что слегка коснулась её крылом. Твердые губы навеяли ей вроде такой забытый и в то же время помнящийся поцелуй. И руки. Сильные руки любимого когда-то мужчины. Юлия успокоилась и уснула. Ей снилось свидание с кем-то таким знакомым и давно забытым. Оно было радостным и счастливым.
Григорий сидел на крыльце дома и курил сигарету. Легкий дымок струился от табачной палочки, что сжимал в пальцах мужчина. Он смотрел на огонек и вздыхал, изредка прикладываясь к желтому бумажному мундштуку. Вдыхая горячий воздух с терпким вкусом, он качал головой и улыбался, вспоминая и испуганные глаза Юлии, и её белое пышное тело и большие груди, которые хотелось схватить руками. Всё его нутро было готово к желанию. Он понимал, что его холостяцкая жизнь дала трещину и теперь она могла только увеличиваться, а не срастаться, как прежде. Это действо в бане, что специально подстроили подруги, было последней каплей, которая разбила их с Юлией преграду давнишней обиды.
- Теперь всё пойдет по-другому, - хмыкнул он и выбросил сигарету в траву.
Пройдя в дом, он накинул фуфайку, оглядел кухню, выключено ли все, закрыл на висячий замок входную дверь и двинулся в сторону магазина, который должен принять на стражу от продавца. Сегодня он будет работать в ночь и чтобы не спать, прихватил заранее приготовленный термос с кофе. Пакет с пирогами, что сунули ему женщины, когда уходили они с Юлей, он оставил дома.
- Завтра утром поем, - думал он, быстро передвигаясь по притихшему селу.
Уже кое-где избы стояли с потухшими окнами. Но где-то светились и было слышно, как работал телевизор. Там смотрели ночные каналы с фильмами советской эпохи. Всё же старики почти остались на селе, молодежь подавалась в город, работать, учиться, жить. Вот и школа уже закрылась, а скоро и ясли уйдут в небытие. Некому ни рожать, ни нянчится. Тихо теперь в селе. Лишь летом улицы заполняются детскими голосами, когда родители сплавляют из душных городских квартир ребятишек к бабкам и дедам на свежий воздух и вольготный режим.
Григорий принял от продавщицы смену, проверил электричество и замки, и устроился в каморке, включив настольную лампу и приемник «Спидола», что стоял у него на столе. Он не любил современные компьютеры и смартфоны. Телефоном пользовался «Нокия» стареньким, но уж пятнадцать лет державший аккумулятор, а ноутбуком не умел и даже не хотел учиться.
- Кому мне писать-то, - смеялся он на укоризну молодых мужиков, которые уже не видели себя без карманных или же больших планшетов в руках. - Я по старинке. Если надо поговорить, то и дойду до человека. А так по телефону, если что срочное. Чего мне смотреть на весь мир,
мне и своего достаточно.
Найдя музыку медленного танго, который назвался «Маленький цветок», он облокотился на ладонь и прикрыл глаза. Мелодия увела его в то время, когда они «зажигали», как сейчас говорит молодежь. Там были веселые глаза Юльки и её смешливый рот, который он целовал с упоением и страстью. А ещё её податливое тело, когда они лежали на его сеновале, кувыркаясь в пахучей копне. Соломинки постоянно кололись, но они не замечали, увлеченные любовью.
- Давно это было, - думал, вздыхая дед. Теперь всё уже прошло. Но желание всё же было? Было. Так где наша не пропадала. Будем жить!
Мелодия все вела и вела его куда-то в хорошее, и он практически задремал.
Тут он услышал, как стукнули в стекло. Приподняв голову, увидел за стеклом чье-то лицо.
- Кто там? напустил он суровость в голос. А ну, не балуй!
- Гриша, пусти, это я, - услышал он женский приглушенный голос.
Подскочив к окну, толкнул створки. Они распахнулись, и перед ним оказалось чуть испуганное, но такое родное лицо любимой женщины.
- Ты?! выдохнул он. Заходи! Я счас двери открою.
- Нет, не надо, - мотнула она головой. Дай руки!
С большими трудами и смехом он втянул её в окошко и они едва не повалились на пол. Григорий подхватил Юлю подмышки и поставил на ноги.