Всего за 478.8 руб. Купить полную версию
Когда 20 минут спустя появился Чарльз, я сразу выдохнул с облегчением. Вместо надуманной мною в панике худшей версии братьев Кайзеров эксперт оказался веселым красивым британцем лет 40 с небольшим, излучающим оптимизм и дружелюбие. Он поднес картину Шагала к свету, проверил наличие водяного знака слабого полупрозрачного рисунка, который производители наносят на бумагу для обозначения подлинности, затем посмотрел на нее с помощью лупы и жизнерадостным тоном объявил:
Что ж, джентльмены, я думаю, перед нами замечательный Шагал.
У братьев Кайзеров мгновенно загорелись глаза, и они предложили немедленно купить работу за 600 долларов.
Я поторговался для порядка, но они предложили мне наличные на месте, разложив веером стодолларовые купюры, приговаривая: «Зелень у нас есть»
Дай мне знать, если у твоего дедушки заваляется что-нибудь еще.
Неделю спустя я встретился с Чарльзом в его офисе на Мелроуз и продал ему несколько гуашей, литографий и рисунок собственного исполнения. Я повторил трюк три или четыре раза, объяснив, что теперь продаю произведения искусства, которые мой дедушка оставил в наследство моим братьям и кузинам. Они все, мол, трудились с восьми до восьми, у них, мол, не было времени ходить по всему городу торговаться с галереями.
В конце концов я принес ему столько работ, что моя легенда потеряла всю достоверность. Он попросил меня признаться во всем и намекнул, что если я автор продаваемого товара, ничего такого в этом нет. Когда я повинился, он совсем не расстроился. Вместо этого, не колеблясь ни секунды, он дал мне заказ на пятьдесят литографий, которые я подготовил на следующей неделе. Настоящий или поддельный, арт-бизнес процветал. На моральную сторону дела всем просто было плевать.
Чарльза забавляли мои зеленые, неотесанные манеры. Он называл меня «необработанным алмазом» и относился ко мне как к настоящему другу. Я считал его истинным джентльменом, восхищался великолепно поставленной речью, обаятельной самопрезентацией, всегда безупречным внешним видом, галстуком-бабочкой. Я воображал себе, что он наверняка был аристократом. Позже я узнал, что его на самом деле звали Натан Хершлаг и что до того, как сменить имя и переехать в Америку, он торговал одеждой. Для меня это не имело никакого значения. Я считал его отличным другом и не променял бы ни на какого герцога или графа.
Мы с Чарльзом тусовались вместе в кафе «Cюисс» или «Мусташ», ходили ужинать в «Фигаро» или «Чейзенс». Куда бы мы ни пошли, люди знали и любили его. Я всегда подшучивал над Чарльзом: обещал, что, когда вырасту, хочу быть таким же, как он. На самом деле, мы были очень разными, но я не кривил душой, я действительно хотел стать таким же беспечным денди. Я не мог до конца осознать, как круто изменилась моя жизнь. Всего пару лет назад парень из маленького городка продавал мебель и ел бутерброды с дешевой колбасой теперь же я тусовался в Беверли-Хиллз, и такие звезды, как Джек Леммон или Майкл Кейн, радостно махали нам и кричали: «Привет, Чарли!»
Я по-прежнему вел дела с другими дилерами, включая братьев Кайзер, потому что, несмотря на их скверную натуру, они всегда покупали мои работы за наличные. С той секунды, как я переступал порог, они осыпали меня оскорблениями, издевались, задирали и унижали меня. Наконец, однажды я решил, что им будет полезно немного побыть на месте тех, с кем они позволяли себе такой тон, поэтому придумал розыгрыш и повеселился за их счет.
Карандашный рисунок Матисса, на котором изображена обнаженная скульптура греческого бога Гермеса, как известно, находится в Лувре. На рисунке Матисса она изображена спереди: Гермес наклоняется вперед и застегивает сандалию. Я же решил нарисовать его сзади, маленькая личная шутка специально для братьев Кайзеров.