Всего за 478.8 руб. Купить полную версию
В поисках практичных работ, которые мог бы воплотить в жизнь, я обнаружил, что Шагал на определенных этапах своей карьеры использовал всего несколько пигментов: свинцовые и цинковые белила, берлинскую лазурь, кобальтовую и ультрамариновую синеву, киноварь, красную и желтую охру, неаполитанскую желтую, кадмиевую желтую, виридианскую и изумрудно-зеленую. Если стояла задача нарисовать Шагала того периода, можно было выбирать лишь из этой палитры и точка.
Если хотелось изобразить раннего Пикассо, нужно брать краску для покраски дома, а когда приходится копировать Дали, краску нужно наносить так тонко, чтобы под ней была видна текстура холста.
таким вещам нужно было научиться мне, молодому мошеннику, вовсе не абстрактным философским рассуждениям какого-нибудь критика или эксперта.
Я многого понахватался, работая на Карла, но такому ученичеству не позавидуешь. В Джоне Мерканте я нашел образец для подражания он по-дружески рад был научить меня тому, что знал сам. Он был примерно на десять лет старше и олицетворял все то, к чему я стремился: стильный, обходительный джентльмен, постоянно разъезжающий по миру. У него я научился вести себя как взрослый, демонстрировать зрелость и лоск, которых у меня раньше и в помине не было. Я скопировал даже его привычку носить мокасины без носков.
В начале 1970-х Палм-Спрингс манил огнями кутежа и славы на него со всей страны на зимний сезон слетались представители элиты, богатые и утонченные люди. Мы с Джоном тусили в облюбленных «Крысиной стаей» заведениях, например, «У приятеля Джоуи», названного в честь друга Синатры Джо Ханны, или «У Джилли», где никогда не замечалось недостатка в привлекательных женщинах, приезжавших в город позагорать и расслабиться. Иногда в межсезонье, когда было слишком жарко, я ездил с Джоном в Беверли-Хиллз, где он занимался бизнесом или проводил время со своей девушкой Эмили, которая мне очень понравилась. Она была международной знаменитостью, среди ее друзей числились даже Джеки Онассис и Ли Радзивилл , но она никогда не упоминала об этом и всегда вела себя так, словно я был самым интересным человеком в мире. Я воссиял от гордости, когда услышал, как Джон говорил ей приятные вещи обо мне, называя меня «талантливым малым». От манер и привычек Карла этих людей отделяли несколько световых лет.
Содержание галереи как бизнес порой одинокое и скучное занятие. Джон обычно сидел в своей галерее совсем один, совершая звонки или убивая время. Я приносил ему на рецензию свои черно-белые литографии или небольшие акварели Шагала и Миро, а также репродукции, послужившие вдохновением. Он сравнивал изображения в книгах с моими произведениями, водя головой туда-сюда, как будто наблюдал за теннисным матчем. По улыбке я понимал, что копия ему нравилась.
Джон уступал мне в технических знаниях о произведениях искусства как таковых, но зато он досконально разбирался в арт-бизнесе. Он мог дать профессиональную оценку качества моих работ, предсказать, как их будут проверять и сколько денег за них можно просить. Он также дал мне ценный совет, который я надолго запомнил, хотя, вероятно, недостаточно четко следовал ему впоследствии.
Он порекомендовал мне осторожно выбирать того, кому я продаю работу, требовать плату вперед и никогда не связываться с галереями, расположенными слишком близко друг к другу.
Палм-Спрингс мне, конечно, нравился, но после разрыва с Карлом я перерос этот городок, мне нужно было найти новых клиентов. Итак, я отправился в Лос-Анджелес и исследовал район между бульварами Робертсон и Ла Сьенега, центр Беверли-Хиллз. Я бродил по улицам, заглядывая в витрины галерей, проверяя, есть ли там работы Шагала, Маркса и Дэвиса. В конце концов я оказался у братьев Кайзер, известных дилеров, владельцев галерей в Беверли-Хиллз, Лас-Вегасе и на Гавайях. Как и Карл, они оказались грубыми, вечно сквернословящими жуликами.
Зайдя в их галерею, я толкнул старую добрую легенду о наивном парне, продающем картины своего деда. Я показал им свою черно-белую копию Шагала они же, не переставая, перешучивались друг с другом.
Срань господня, Джерри. Опять дедушкины потроха приволокли, сказал Ленни.
Вау, сказал Джерри. Молодчик приехал в большой город, чтобы всех нас удивить.
Они оба издевательски рассмеялись:
Собираешься наколоть нас на миллион?
Я посмеялся вместе с ними, но их слова действительно задели меня за живое. После еще пары раундов банальных оскорблений они внимательно осмотрели литографию.
наугад. Итак, они позвонили в знаменитый Polo Lounge отеля «Беверли Хиллз», где Чарльз Флетчер принимал звонки. Он согласился прийти, и пока мы ждали, Лен и Джерри не нашли ничего получше, чем развлечь меня рассказами о своих женах и похвальбой о подробностях своей интимной жизни с ними и подружками на стороне. Я почти не обращал внимания на всю эту похабщину, потому что нервничал из-за приближающейся встречи с крупным профессионалом. Я практически уверился, что если он разглядит фальшивку, меня просто начнут бить.