В памяти только сказка, касания рук, море, небо, пасть
Ты кто?
А ты сам-то на такой вопрос ответишь?
Очень даже отвечу. Я вроде бы мальчик и сын Крона Криводушного, который зараза. И у меня еще характер скверный.
Имя у тебя есть?
Много имен. Но обычно меня зовут: Ананка. Ананка-Судьба.
Повеяло холодком среди обжигающих стен батюшкиной утробы.
«Ананка-Судьба, рожденная из Хаоса прежде всех», услужливо подсказала память голосом матери.
Зачем пришла?
Посмотреть на тебя.
Что? Посмотрела?
А я тебя не вижу. Тут же темно, хоть глаз выколи вот тебя и не увидеть. Аид-невидимка[4].
И засмеялась, но необидно, а весело. Аж самому засмеяться захотелось. Попробовал
Забыл. Или все-таки не умел?
А как зовут тебя, маленький Кронид?
А никак меня не зовут. Мать мне имя придумать не успела, а отец и придумывать не стал. Крон, Повелитель Времени, натура практичная и свою стихию тратить не любит. Принесли сожрал. По животу похлопал и подытожил мол, хорошо пошел первенец.
Кажется, еще запил чем-то пахучим. Зараза.
Никто меня не зовет. Меня некому звать. Ты зовешь: Аид-невидимка
А знаешь, почему я пришла?
На меня посмотреть, только не видишь почему-то.
Ну, тогда это честно, маленький Кронид. Ты ведь меня тоже не видишь.
Другие видят?
Очень немногие. И нечасто. Видеть свою Судьбу это, знаешь ли, не всегда приятно.
Голос у нее невеселый. Как будто ее тоже во младенчестве сожрали. Или, например, ее колыбелью тоже стали тьма и безвременье.
Значит, они тебя слышат?
Слушать свою судьбу умеют еще более немногие, чем видеть ее
Почему?
Потому что они слишком хотят все сделать по-своему. Слишком себялюбивы, чтобы слышать мой шепот. Слишком горды, чтобы следовать советам и искать окольные пути. Они умеют только бороться как твой отец.
Помолчали. Безвременье вокруг смешивалось с тьмой, тьма душила безвременье. Им не надоедает быть частями единого целого.
Значит, у него тоже Судьба?
У всех.
И он хочет с тобой бороться?
Не надо со мной бороться. Пожалуйста, не надо со мной бороться!! Мир еще так молод, а я уже так устала с вами бороться, дураками. Побеждать. У меня ведь тоже Судьба предназначение.
А что с тобой делать тогда? Любить? Поклоняться?!
Нельзя любить то, что у тебя вечно за плечами. И поклоняться тому, о чем совсем не знаешь. Меня понимать надо. Понимать и принимать, какая я есть.
Ну и что тогда? Ты станешь мягче, что ли?
Маленький Кронид я не бываю тверже или мягче. Я бываю твоя или нет.
Тогда какая ты моя?
Ты мне нравишься, Аид-невидимка. Попроси меня. Какой захочешь такой и стану.
И будешь у меня за плечами?
Если не прогонишь.
Как будто я такой дурак прогонять.
***
Наверное, ей тоже было здорово
скучно.
Или даже вообще делать нечего.
Вот и наведывалась раз за разом к сыну Крона, запертому в утробе своего отца.
Так, подавала голос из-за спины. Роняла фразы.
По делу и не по делу.
В любом случае я смаковал их подолгу, словно материнское молоко, и безвременье казалось не таким томительным.
Ты что думаешь мне совсем нечем заняться, только объяснять упрямому мальчишке, что и как там, вовне? Я, может, сижу высоко, на небесах, выше самой высокой горы. И вращаю ось мира.
Ври больше.
А вот и вращаю, невидимка. Если не вращать мой свиток писаться не будет, и жизнь совсем остановится. А мои дочки перестанут прясть нити судеб и вынимать жребии.
И что тогда?
Нельзя жить без жребия, маленький Кронид. Это значит вечно быть на перепутье дорог, каждая из которых ведет в неизвестность. Новый шаг новое перепутье. Это значит: остаться на растерзание случайностям. Двое, которым предопределено встретиться, не встретятся. Слово, которое нужно произнести, не будет произнесено. Это значит, все вернется к тому, с чего все началось, невидимка, в нем не было Судьбы
В чем? И с чего все началось? Ты что, опять за свое?!
Смеется только. Мол, ты еще маленький, невидимка, занимай себя другими разговорами.
Какая разница, чем занимать. Тут же тьма и безвременье, безвременье и тьма Разве что только разбежаться и на стенку броситься, послушать, как там отец меня костерит.
А что это ты просто сидишь, а, маленький Кронид?
Ну, точно делать ей больше нечего. А врет, мол, ось эту самую вращаю
Еще могу стоять. Или лежать. Все равно ж ни зги не видно.
Это ты здесь не видишь. Потому что и не стараешься что-нибудь увидеть. Тьма полна оттенками точно так же, как свет, невидимка, просто смотреть надо пристальнее тоньше. Не глазами собой. В кажущемся безмолвии можно различить звуки только вслушиваться нужно как следует. Не ушами собой.
Я не понимаю. Я не вижу.
Ты упрямый, маленький Кронид. Ты справишься.
Тьма обиженно колыхнулась в такт голосу Судьбы. Подзатыльник отвесила или это все-таки Ананка развлекается? Тьма липкая, жаркая обволакивала и, кажется, пыталась успокоить. А что? Она же мне колыбель. Родные друг другу, можно сказать.
Оттенки черного явились первыми.
Не просил и не искал, даже и вглядываться не старался, а они пришли: черно-угольный, по-ночному черный, непроницаемо-черный, пыльно-черный, затягивающий мрак, черное дерево, черный со слюдяным блеском, черный, как то небо, которое я видел в снах.