«Затем Мать-Земля родила титанов новое племя, прямодушное и могучее, владеющее горами и морями. Она подстрекала своих детей свергнуть Урана, но титаны знали мощь отца и не решались пойти против него. Осмелился лишь один Крон Криводушный, Повелитель Времени. Взяв адамантовый серп, выплавленный матерью-Геей, Крон оскопил своего отца Урана и воцарился над титанами и над другими племенами»
Появился и нарастал жалобный детский вой в груди не дальше, пожалуйста, не надо дальше
«Крон взял в жены свою сестру Звездоглазую Рею голос печален. Голос прерывается вздохом. И они жили да, мой мальчик, они хорошо жили, только сначала у них не было детей. Наверное, хорошо, что у них не было детей, мой мальчик, потому что Уран предсказал сыну: его ждет та же участь. Усмехаясь, лишенный плодородия Уран прошамкал: «Судьба-Ананка, рожденная из Хаоса прежде всех, не минует тебя. Придет час и тебя свергнет сын». И Крон поверил зачем только он поверил?!»
Мальчик извивался и бился, силясь освободиться от сладкой сети голоса. Вместе с голосом в полубеспамятство приносился неясный шум моря, облизывающего скалы, и запах молока, и мягкие руки касались лба
«Когда прозвучало это предсказание, жена Крона Рея ждала ребенка. Ей так хотелось пусть будет девочка. Она даже придумала ей хорошее имя Гестия Но родился мальчик. Наследник».
«Это не я».
Крика больше не было, но пересохшие губы двигались, пытаясь привнести в неизменную сказку хоть что-нибудь свое.
Подумаешь был какой-то там Повелитель Времени Крон. И жена у него была. И родился у них какой-то мальчик мне-то что?
«На свет появился мальчик с волосами чернее смоли и глазами, впитавшими темноту ночного неба. И тогда Крон приказал принести младенца ему»
И принесли. Какого-то там мальчика. Не меня слышите?! Этот Крон приказал он зараза, вот и приказал, а его глупая жена все выполнила и принесла ему того младенца, а я тут совсем ни при чем, это он, это не я
Сказка обрывается рыданиями, долетающими приглушенно из памяти. Плач женщины настойчиво мешается с младенческим ревом, переходящим в разрывающий грудь крик.
Мальчик кричал, словно стремясь разорвать окутавшую его душную тьму, и секунды-годы мешались со столетиями-мигами. Потом кричать запретило распухшее горло. Тогда он встал и побрел. А может, пополз сквозь густую тьму, раздвигая ее плечами и грудью. Ползти было нужно, потому что лежать наскучило.
Мальчик полз, пока детские пальцы не ощутили, как тьма и безвременье под ними уплотняются. Обжигающая глухота и пустота сгустились в слизкую, жилистую преграду стену темницы.
«Хочешь услышать сказку, мой маленький?»
Нет. Нет-нет-нет. Уходи. Замолчи. Все равно это не я, это не меня, это
«Вначале был только великий Хаос»
Великий Хаос, потом Уран и Гея, потом Крон и Рея, потом мальчик с черными глазами и волосами тот, который не я
Голос всегда один усталый, тихий, ласковый. Пахнущие молоком пальцы трогают лоб одинаково бережно. Иногда выступают из тьмы руки, или хлещущее пенными бурунами море, или гневно-фиолетовый Уран-Небо над головой
Потом появится и заслонит все бездонная глотка перед тем, как темнота моей памяти перемешается с темнотой вокруг.
Моей памяти. Не его.
«на свет появился мальчик с волосами чернее смоли и глазами, впитавшими темноту ночного неба. И тогда Крон приказал принести младенца ему»»
Вздрагиваютдетские губы, освобождая скопившийся звук: стон-вздох-всхлип все вместе
«Это я?!»
Да, это я.
***
Сожрал, значит, стервец.
Как есть сожрал. И задумываться не стал особо. Как будто я, скажем, финик. Или ягненок.
Спасибо, папочка, век не забуду!
Главное, наследника. Первенца.
Обидно до с чем сравнить-то, когда вокруг тьма и папашкина утроба.
Тут даже времени нет.
Он повелевает временем, это верно, но внутри него оно перемешивается, спутывается: секунды-годы, столетия миги И в моей темнице душном, темном, огненно-жарком мешке ничто не указывает на то, сколько я тут просидел пролежал простоял
Крон, сын Урана, Хаос тебе в печенку! Готовься к бескрайнему, вселенскому несварению желудка.
Ярость взметнула на ноги оказывается, сидел бросила плечом на одну упруго-горячую стену, на другую.
Ик, неуверенно и басовито раздалось откуда-то вовне.
Во второй раз разбег был больше, а удар сильнее.
Ик
После третьего раза что-то вовне проревело, что у меня отвратный характер.Или после четверного?
От напряжения взвизгнули мышцы, боль хлестнула волной, задавила ярость, но я продолжал метаться и биться, биться и метаться
Потом падал в полузабытье (полностью забыться не удавалось никогда), но приходила ярость, толкала, поднимала на ноги и я вставал и бросался, падал и вставал опять
Ты упрямый, маленький Кронид[3].
Наверное, это сказал я. Здесь же все равно больше никого нет. Правда, с собой я пока не пытался разговаривать чего доброго, с собой и поссоришься.
Ага. Еще у меня характер скверный.
Смешок взрезал темноту, как зарница небо. Я помню зарницы. Уран-небо разбрасывал их, когда мать несла меня, недавно родившегося, к отцу на пир, которым он отметил появление наследника.
Главным блюдом выступил наследник.
Раскаленный металл перестает вспыхивать и иногда становится крепче камня голос задумчив и не мой. Откуда младенцу, который не успел прожить и дня, знать о металле?