На дороге опять встречается священнику голый человек и спрашивает:
Ну, батька, купил то, что я тебе приказывал?
Купил.
Давай же, когда купил.
Священник достал из повозки голому человеку одежду и лапти. Голый человек оделся и обулся, а потом говорит священнику:
Батька, погляди на север и скажи, что ты там видишь.
Священник глянул и отвечает:
Вижу многое множество гробов. Куда ни гляну, все гробы и гробы, большие и маленькие.
Теперь погляди на запад, что там?
Священник отвечает, смотря на запад:
Вижу обширные поля, а на полях хорошие хлеба. Рожь и пшеница от тяжести колосьев так и гнутся к земле. Овес ростом, что рожь хорошая, метелка у него с пол-аршина.
Посмотри еще на юг, тут что?
Священник смотрит на юг и говорит:
Опять обширные и хорошие хлеба. Идет рабочая пора. Только что-то
народу работает мало.
Я тебе растолкую, что значит это видение. Гробы, которые ты видал, предвещают мор на людях. Еще в прошлом году хлеба было мало и народу умирало много, а в этом году хлеба ничего не уродится и мереть будут больше. Гробов будет так много, что не будут успевать их закапывать. Хорошие хлеба в твоем видении означают, что после трех лет голодных и смертоносных будет большой урожай. Только убирать и есть хлеб тогда будет почти некому: народу останется в живых так мало, сколько ты сейчас видал при уборке хлеба.
ЦЕЛЕБНЫЙ КЛЮЧ
Когда идешь на ключ за водой, то не надо ни с кем говорить. Кто навстречу попадет, надо ничего не спрашивать, не сказывать. Сойдешь на ключ, помолишься на все четыре стороны. Возьмешь с больного хоть крестик или чего-нибудь другое и повесишь на елочку. Сюда за водою для всех ходят: и старым и малым. Придут за водой, так задумаются: на живое али на мертвое. Как на живое (к выздоровлению), водица стоит как стеклышко, свежая; как на мертвое (к смерти), так ключи забьют: завыскакивает оттуда с песком. Когда черпают воду, говорят:
"Царь водяной, царь земляной, царица водяная, царица земляная, дай мне водицы на доброе здоровье рабу Божьему (имя больного)". И зачерпывают воды в ведерочко.
В одной деревне был женатый мужик и с ним жила его мать-старуха. Сын и невестка невзлюбили старуху и часто ее ругали и бранили. Однажды в самый Христов день пришли они от обедни и сели за стол разговляться. Сын за что-то рассердился на мать и сказал: лучше бы я змею видел за столом, чем тебя!
Через несколько времени жена его пошла в погреб за молоком и видит на кадушке сидит огромная змея. Как только змея увидела бабу, тотчас же вспрыгнула на нее и обвилась вокруг ее шеи. Никакими усилиями не могли оторвать змеи от шеи бабы. Так змея и жила на ней, питаясь молоком из ее грудей. Если баба придет в баню мыться, змея сползет с нее и сядет на потолок у дверей, а как только баба пройдет, она тотчас же опять вспрыгнет ей на шею. Так баба и умерла со змеею.
СЕРЕДА
Ну, матушка Середа, помоги мне, чтобы завтра встать пораньше да допрясть. Так и заснула.
Вот поутру рано, далеко до свету, слышит он, что в избе кто-то ходит, возится. Открыла глаза, видит: светло в избе, лучина в светце горит и печка топится, ходит по избе баба уж немолодая, накрывшись по кичке белым полотенцем, ходит, дрова в печку кидает, прибирает. Подошла к ней к самой, будит ее:
Вставай, говорит.
Молодая баба встала, дивится и спрашивает:
Да кто же ты такая? Зачем сюда пришла?
Да я, говорит, та, кого звала, пришла помогать тебе!
Кто же ты? Кого я звала?
Я Середа; ты, говорит, ведь Середу звала. Вот я тебе холсты отпряла да уж и выткала, а теперь давай белить их, в печку становить. Печка затоплена, и чугуны готовы, а ты сходи на речку, воды принеси.
Баба боится, думает: "Что бы это было?" А Середа на нее сердито глядит, а глаза так и сверкают.
Взяла баба ведро, пошла за водой. Вышла за дверь да и думает: "Не было бы мне беды какой, пойду я к соседям лучше, чем за водой идти". Пошла, ночь темная. На селе еще все спят. Пришла к соседям, насилу достучалась в окошко. Отперла ей старуха.
Что, говорит, ты, дитятко, так рано поднялась? Что тебе?
Ах, бабушка! Так и так, пришла ко мне Середа и послала меня по воду холсты золить.
Нехорошо это, говорит старуха, она тебя на том холсте либо удавит, либо сварит, видно, знакома была с ней старуха-то.
Чо ж, говорит, мне делать?
Как от беды избыть?
А ты вот что сделай: возьми ведрами стучи да и кричи перед избой-то: "На море серединские дети погорели!"
Она выскочит из избы, смотри ты, норови вскочить прежде нее в избу, двери-то запри да и закрести. Как она ни будет грозить, просить, не впускай, а крести и мелом и руками да твори молитву. Вот нечистая сила и отступится.
Вот баба побежала домой, стучит в ведра и кричит под окошком:
На море серединские дети погорели.
Середа выскочила из избы, побежала смотреть, а баба в дверь, заперла и закрестила. Середа прибежала назад, начала кричать:
Впусти, родимая! Я тебе холсты напряла, белить буду.
Баба не послушалась, а Середа стучала до тех пор, пока петухи запели. Как петухи запели, она завизжала и пропала, а холсты остались у бабы.