Ну, достанется ж теперь и брюху и ребру. А лакей да кучер слушают под окном, что она станет говорить.
Ах, брат, говорит кучер, ведь узнала, проклятая! Что теперь делать?
Только старуха из бани, а они к ней:
Бабушка, родимая, не говори барину.
А где жемчуг! Цел ли?
Цел, бабушка!
Ну, возьмите, закатайте каждую жемчужину в хлеб и дайте серому гусю, пусть поклюет!
Сказано сделано. Пришла старуха к барину.
Что, бабушка, узнала?
Узнала, родной!
Кто ж виноват?
Да серый гусь, что на дворе ходит; вишь, у вас в горницах окна-то отворены, он влетел в окно, да жемчуг и поклевал.
Барин приказал поймать гуся и зарезать.
Зарезали серого гуся и нашли в зобу жемчуг. Стал барин благодарить ворожейку и оставляет у себя обедать, а к обеду велел изготовить на жареное ворону.
Посмотрю, думает, узнает ли старуха?
Вот сели обедать, несут жареную ворону на стол, а баба смотрит по сторонам да говорит о себе:
Вот залетела ворона в высоки хоромы!
Экая хитрая! Все знает.
После обеда приказал барин заложить коляску да отвезть старуху домой, а в коляску наклал потихоньку яиц:
Посмотрю, узнает ли теперь?
Вот она садится в коляску и говорит сама себе:
Ну, бабушка, садись на старые яички!
Удивился барин, что старуха все знает, все ведает, наградил ее деньгами и отпустил ее с богом.
АЙ ДА КУМА!
И какой-то шел мужичок и попросился у него ночевать. Он и говорит:
Дядя, у вас не в порядке во дворе.
Нет, в порядке.
Нет, не в порядке.
Он в бане вымылся. (Я была в девках, как сейчас помню). Он его вымыл дал свою рубаху, дядя Ганя, этому, пришлому-то. Он, теперь, поел. Говорит:
Утром мы пойдем с тобой во дворы.
Пошел. Взял веточку (дядя Ганя рассказывает), вот так махнул и говорит:
В матке вот тут колупай.
Он колупать стал вот такой комок коровьей шерсти закатан, в другой раз колупать стал конская шерсть, там еще стал колупать опять там чушечья щетина, и кричье перо. Скатано так, что нельзя разорвать! Притащили
домой. Вот рвали. Никак. Не могли ничего сделать.
Ну, говорит, учатся это делать. Я знаю, сильный. Но они еще слабы, я сильней. Вот мы сделаем, кто это сделал, мы сейчас.
Ему папа стакан воды притащил. Он:
Ты мне через левое плечо смотри. Видишь? говорит.
Вижу.
Кто?
Кума. (Вот тут живет какая-то кума).
Это, говорит, она.
Ну, говорит, ничего. Мы ей сделаем.
Он что-то сделал, пошел.
У тебя теперь, дядя, кони, все будет. Все будет нормально.
И все хорошо стало.
ХОМУТ НА РЕДЬКЕ
Я могу и на редьку хомут надеть.
Взяла редьку. Кого уж она там пошептала только на редьке кругом, кольцом почернело. Ну и надела.
Эти хомуты и на животных, и на людей, и на вещи надевать могли, лишь бы имя знал.
Это все у нас папа рассказывал.
ПРИСУХА
Девка одна была, лицом страшна. Пастуха любила. Ох, любила! А про мать ее слухи шли: нечиста была, говорили, колдовать умела. А пастух красивый хлопец был, вся деревня о нем сохла. И вдруг женился на ней. По любви иль присушила не помню. Но, и не помню, чтоб миловались они.
Недолго жил. Стал мужик толстеть. Живот вырос страх смотреть. Дышать тяжело стал. Думали, что помрет скоро.
А здесь дедусь один объявился, ненашенский. Пожалел, что ли, парня. Велел баню докрасна истопить. И вдвоем с тем парнем ушли. Долго были. А что делали, никто не знал. А потом люди говорили, что много старичок в печь поскидал. И вылечил парня-то. И после этого не видели его больше, старичка-то.
Ой, давно это было темное дело.
СКЕКРОВЬ И НЕВЕСТКА
...Третья беременность была. Она плачет и просит мужа не уходить, боится, говорит. Он говорит ей:
Ложись и спи. Не бойся, я приду, чтоб меня никто не видел, и спрячусь.
Пришел, спрятался под койкой, зарядил ружье и лег там. Подошло время, двенадцать часов ночи. Прилетают эти сороки. Первая подходит свекровка и начинает... И огонек уже на шестке развели. Сын, как только она вытащила ребенка (он еще живой был), подстрелил ее. Те сороки-вещейки-то вылетели, а он ее убил.
Так и сохранили третьего ребеночка, самого последнего.
И ОБВЕЛА ГОЛОВЕШКОЙ ВОКРУГ ЖЕНЫ...
Беременная ходит, а не рожает, не рожает. Время придет живот исчезнет.
Однажды солдат шел со службы, ночевать к ним попросился. Муж сначала говорит:
Зачем же? У меня сегодня жена должна рожать.
А он говорит:
Я немного места займу, у порога на шинели.
Ночь наступила, все уснули. А раньше ведь ни врачей, никого не было. Все уснули, жена начала мучиться. А перед сном-то свекровка печь затопила. Достала головешку, а все спали. Солдат-то наблюдал, не спал. Она про него забыла. Три раза обвела головешкой вокруг жены. Она и родила легко, даже ребенок не плакал, ничего. Завернула она ребенка в тряпку, к печке подошла. У нее и волосы были распущены, все. Короче, колдуньей была.
Солдат соскочил, схватил нож, отрезал ей волосы и ребенка отобрал. А старуха сразу на печь залезла.
Утром встали опять ребенка нет. Сели есть, что-то жена к завтраку настряпала. А ребенок спит себе под шинелью.
Солдат говорит:
Зовите мать!
Потом достал ребенка и рассказал все...
ПОГОДИ, Я ЕЕ ОТПУЩУ!
И вот, говорит, за мной ходил один парень, тоже.