Справа подячєго (такъ) алеѯандра Ѳєѿѳанова̃.
на тоѕжє грамотѣ подписанѡ,
зс̃гг̃ году іюнѧ в єдє. подал грамоту вєли̃кихъ гдр̃єѕ а̃нтонїєв(а) сіи́с́каго мн̃тря служєбникъ трошка кузнєцовъ.
я привожу три рассказа о разныхъ местах по р. Ме́зени, слышанные мною от долгощельского крестьянина Парафёныча во время моей неудачной поездки в с. Койду.
По словам Парфёныча, на р. Мезени, выше д. Чу́чепалы (стоящей немного ниже Ко́йнаса) есть место, называющееся по-зырянски Юрбитан, а по-русски Богомолье. Здесь пороги на версту и крутой (обрыв), вследствие чего здесь люди молились, чтобы их пропустили (пороги).
О самой Чу́чепале он рассказывал со слов стариков, что вблизи его был, ещё до прихода сюда русских, город. Здесь (выше Нисогор верст на 80) на реке находится возвышенный и холмистый нос, имеющий в объезд 12 верст, а поперек 3 версты. По преданию от предков, тут есть следы от города, борозды и межа, и на них лиственницы в два обхвата. Деревня Чучепала называется так потому, что здесь раньше была чудь .
Парфёныч же рассказывал следущее предание, слышанное им в селе Юроме (ниже Нисогор верст на 60): «Ехал из Северной Двины по pp. Вы́чегде и Вы́му, а затем перебрался волоком в р. Ирву (приток Мезени) и р. Мезень атаман со своей подругой. В д. Чухарях он остановился, выспросил дорогу на р. Печору и в награду за это указание оставил чухарям свои деньги. Он поплыл далее по р. Мезени к её притоку р. Пёзе. Когда он, не доехав до р. Пёзы, был у с. Юромы, там на берегу орал русский богатырь. Атаман закричал: «Кобыла, стой!» А тот: «Стой, лодка!» Стали стрелять стрелами, но никто никого не ранил. Атаман уехал и поплыл по р. Пёзе; здесь на волоке стали варить. Богатырю стало жаль, что он упустил атамана. Он пошел и убил его сонного. Этот же самый богатырь построил в Юроме церковь; толстые бревна для её постройки он носил сам. На память о его силе осталась деревянная рука, изображающая его руку».
Эти ю́ромские предания я слыхал потом в самой Юроме с некоторыми отличиями от вышеприведенного рассказа, но так как я их тогда не успел записать, то сейчас уже позабыл их. Здесь говорили, что юромский богатырь погнался за разбойничьим атаманом не сам, а с другим богатырем, за которым он сходил в другую деревню. Во время боя атаману выпустили внутренности, которые намотались вокруг дерева, вокруг коего они ходили. На месте этого боя потом каждый проходящий бросал по ветви; накоплявшиеся кучи затем сжигали. Так как память об этом богатыре деревянная копия с его руки хранится при юромской церкви, то я попросил юромского священника показать мне ее, что тот с готовностью и сделал. Это бревно, на одном конце коего вырезана кисть руки. Кулак такой величины можно найти и теперь, только в запястье толщина более обыкновенной .
Рассказы И. Е. Чупова о Кузьмине Городке, Базаровых холмах и Югрине ручье смотри при описании д. Кильцы.
В церкви Кузьмина Городка есть грамоты 17-го века и два иностранных колокола (один английский, а другой голландский) с надписями.
Перехожу теперь к своему путешествию по описанной местности и к его результатам.
В начале своей поездки я хотел записать напевы записанных мною в предыдущую поездку пинежских старин и исторических песен. С этой целью в начале своей поездки я и проехал вверх по р. Пи́неге, кончая д. Шо́тогоркой. При записи напевов по р. Пинеге, как потом по р. Кулою и р. Мезе́ни, я руководился следующими правилами: 1) я записывал напевы не у всех своих сказителей, а только у тех, у которых можно было и стоило записывать, и только в том случае, если сказитель был не из трусливых и пел достаточно громко, и 2) я старался иметь напев каждой старины, а если можно было, то и несколько напевов одной и той же старины, или несомненно разных или существующих в разных местах. Так как для этой цели я мог уделить немного времени, то я объехал только половину посещенных мною в 1900 году пинежских деревень, но и на этом пространстве записал напевы большинства записанных мною здесь сюжетов. По реке Пи́неге я записывал теперь напевы в следующих деревнях: У́гзеньге, Го́рке, Петро́вой Горе, Ма́летине, Першко́ве, Почезе́рье, Ма́твере, Городце́ (у Ча́колы) и Шо́тогорке. На этом пространстве я записал посредством фонографа до 65 номеров напевов старин, исторических песен и духовных стихов, а также записал один духовный стих («Встреча инока с Господом») и одну старину («Соловей Будемерович и Запава Путевисьня») у своих прежних сказительниц: первый у А. П. Сивковой, а второй у М. Д. Кривополеновой. Работать мне теперь по р. Пи́неге было сравнительно легко, так как население меня уже знало и не боялось.