«Наш справедливый правитель, видимо, хочет помиловать осужденного», сказал он.
Тамерлан ухватился за эту спасительную фразу.
«Действительно, Ходжа, сказал он. У меня предостаточно сокровищ, а вот ты, Хасан, еще можешь стать хорошим человеком, в руках которого эти четки когда-нибудь превратятся в алмазы. Ты свободен».
Взятая врасплох столь неожиданным поворотом событий публика возликовала, а Хасан и Тамерлан тайно вздохнули с облегчением.
На следующий день Хасан пришел к Ходже, чтобы вернуть ему четки. «Спасибо тебе, Насреддин! сказал он, целуя ему руки. Скажи, Ходжа, действительно ли эти четки волшебные?»
«Кто знает? подмигнул ему Насреддин в ответ. Разве есть у нас люди, которые бы могли проверить это наверняка?»
«Это еще никакой не холод, сказал он, помешивая сахар в кофе. Помню, как я в молодости купался зимой в проруби, а потом ходил босиком по снегу. Такому горячему мужчине, как я, мороз вообще не страшен!»
«Не сочиняй, Насреддин, отмахнулись друзья. Не может такого быть».
«А вот и может! нахмурился Ходжа. Я даже сейчас могу провести всю ночь на улице без теплого халата».
«Без халата, одеяла и горячих напитков?» спросил кто-то.
«Именно так», огрызнулся Насреддин.
«Тогда, давай поспорим, предложил другой. Продержишься, и каждый из нас угостит тебя вкусным ужином. А если не сдюжишь, то сам устроишь нам пир».
Ходже не особо хотелось бродить по деревне ночью, да еще и без теплого халата, но он понимал, что отказ навлечет на него позор.
«Согласен», ответил он.
Друзья Насреддина всю ночь следили за тем, как он ходил туда-сюда по главной площади, стуча зубами и проклиная всех и вся. Желая поднять его боевой дух, его жена зажгла свечу в окне их дома, и Ходжа всю ночь не сводил с яркого огонька глаз.
Наконец на горизонте показалось солнце, и Ходжа Насреддин, злой, замерзший и голодный, вбежал в кофейню, чтобы выпить чашку горячего кофе. Его друзья уже были там и поглядывали на него с лукавыми улыбками.
«Сказано сделано, хмуро объявил Ходжа. Решайте, кто первым пригласит меня к себе на ужин».
«Вообще-то, Ходжа, ты проиграл», ответили те, не переставая улыбаться.
«Как так проиграл? возмутился Насреддин. Я же провел всю ночь на улице, как мы и договаривались!»
«Мы договаривались о том, что ты не будешь пользоваться никакими вспомогательными средствами, чтобы согреться, объяснили его приятели. А твоя жена зажгла на окне свечу. Скорее всего, именно она и грела тебя все это время!»
Джон
Фредерик Льюис. Служанка в кофейне. 1857 г. Манчестерская художественная галерея. Манчестер, Великобритания
«Что за глупость? закричал обманутый Ходжа. Вы серьезно думаете, что одна-единственная свеча, горящая за стеклом на расстоянии сотни метров, могла согреть меня?»
«Кто знает», засмеялись его друзья, радуясь тому, что им удалось перехитрить самого Ходжу Насреддина.
Осознав, что возмущаться было бесполезно, Ходжа признал свое поражение и любезно пригласил приятелей на ужин к себе домой.
Явившись тем вечером в дом Насреддина, радостные гости удобно расселись и принялись ждать ужин. Прошел час, затем второй, а еду все не подавали. Наконец одному из гостей надоело ждать, и он обратился к хозяину с упреками: «В чем дело, Ходжа? спросил он. Мы ждем уже третий час, а ужин все откладывается. Неужели ты решил обмануть нас?»
Насреддин развел руками: «Что ты! ответил он. Ужин готовится, вы можете сами в этом убедиться».
Проследовав за хозяином на кухню, гости были изумлены, увидев огромный котел с рисом, подвешенный над маленькой свечой.
«Ты издеваешься, Ходжа? закричали его друзья. Огонь этой свечи не в состоянии сварить такой котел риса! Ужин никогда не будет готов!»
Насреддин принял невинный вид.
«Как так? удивился он. Вы ведь сами убедили меня в этом! Если свеча способна согреть человека на расстоянии сотни метров, то она, скорее всего, сможет нагреть котел на расстоянии пяти сантиметров!»
Карагёз и Хадживат
Пьесы, которые разыгрываются с помощью теней, изначально представляли собой религиозные мистерии с участием мифических и легендарных персонажей, но, обосновавшись в Турции, театр теней превратился в нечто вроде веселого балагана, а содержание пьес сместилось с религиозного на сатирическое. Карагёз и Хадживат с азартом высмеивали все этнические группы, профессии и социальные сословия, не обходя стороной религию, брак и городскую жизнь, а сюжеты пьес в основном разворачивались на базаре, в банях и кофейнях.
Сейид Локман. Осман I. Хюнер-наме. 1584 г. Музей дворца Топкапы. Стамбул, Турция
МАГИЯ СВЕТА И ТЕНЕЙМарионетками из выделанной и раскрашенной верблюжьей или буйволовой кожи с помощью коротких тростей управлял прятавшийся за сценой кукловод. Он самостоятельно исполнял все партии и песни персонажей, меняя голос под каждого из них. Посреди сцены стоял экран из шелка или батиста, а между ним и кукловодом горела свеча или керосиновая лампа, отбрасывающая тени марионеток на экран.
кукловода был помощник, который подавал ему реквизит и помогал менять героев. Иногда помощник занимался и музыкальным оформлением в самом начале пьесы и во время смены декораций. Бывали и более обширные труппы, в которые, помимо кукловода и его помощника, также входили музыканты, реквизиторы и носильщики. Сценарии пьес передавались устно от кукловода к кукловоду, а при желании позволялось импровизировать.