А случилось вот что. Как-то утром к дому, в котором тихо и уединенно жила мадам Герр, подошел человек с загорелым и обветренным лицом и попросил хозяйку принять его. Как только мадам Герр увидела пришельца и поняла, что чертами и сложением он разительно схож с ее без вести пропавшим мужем, она пронзительно закричала
и радостно бросилась в объятия новоприбывшего. Вскоре вокруг дома собралась толпа соседей и друзей четы Герр. Увидев незнакомца, все они тотчас же признали в нем блудного Мартина и самым радушным образом приветствовали его.
Этот чужак, которого я отныне буду называть Мартином, вступил с ними в беседу, вспоминая былые времена и всевозможные шалости, в которых он участвовал мальчишкой, а затем поведал о приключениях, пережитых им в последние годы. Когда горожане наконец разошлись по домам, все они были свято убеждены, что вновь прибывший Мартин Герр и никем другим быть не может.
Такого же мнения придерживались и четверо сестер Мартина. Едва взглянув на пришельца, они приветствовали его как своего новообретенного брата. А их дядюшка, Пьер Герр, признал в нем родного племянника и вскоре сделал Мартина своим наследником. Итак, все наладилось. Мартин Герр возвратился к живым, и они предпочли забыть прошлое, что, возможно, при сложившихся обстоятельствах было вполне естественно. А вскоре Мартин уютно устроился в доме, который когда-то покинул столь поспешным и таинственным образом.
Разумеется, никто так не радовался возвращению Мартина, как его верная Бертран, которая вскоре подарила супругу еще двоих детишек. Правда, один из них умер в младенчестве, но, похоже, его кончина была воспринята как мелкая неприятность, поскольку в остальном в доме Герров все шло гладко, и ничто не предвещало новых неурядиц, когда однажды по деревне вдруг разнесся пугающий слух: Мартин вовсе не Мартин.
Вот как это произошло. Однажды в Артигуа за брел солдат, житель Рошфора. Когда ему поведали об исчезновении и возвращении Мартина, он вдруг огорошил рассказчиков известием, что человек, которого они считали пропавшим Мартином Герром и приняли с распростертыми объятиями, в действительности самозванец, а настоящий Мартин Герр, близкий приятель этого солдата, все еще жив, хотя и потерял ногу во время недавней войны во Фландрии.
Новость эту в Артигуа восприняли неоднозначно. Одни были готовы поверить истории солдата, другие, напротив, утверждали, что, будь она правдива, одинокий инвалид уже давно объявился бы в городке и вошел в права владения красавицей женой и весьма значительным имуществом.
Пока жители Артигуа вели жаркие споры, в доме Герров наметился серьезный разлад. Хотя Пьер Герр передал Мартину отцовское наследство, которым распоряжался на правах попечителя, он не представил опись имущества и отчет о своих тратах. Это упущение вызвало ожесточенные пререкания, которые в конце концов привели к страшной ссоре. Мартин вчинил дядьке иск, а Пьер Герр, впав в бешенство, ударил племянника железным прутом и, вероятно, убил бы его, если б не своевременное вмешательство преданной Бертран. Но с тех пор Пьер Герр стал заклятым врагом Мартина и, будучи человеком весьма вспыльчивым, принялся вынашивать планы отмщения. А вскоре ему представилась возможность воплотить свой замысел.
То ли Мартин вдруг сделался злобным и задиристым, то ли, на свою беду, стал болезненно обидчивым, чем навлек на себя неприязнь окружающих. Так или иначе, но он повздорил с человеком по имени Жан дЭскарбеф, и тот как-то изловчился упрятать Мартина за решетку. Пьер Герр давно ждал такого случая. Воспользовавшись тем, что Мартин опозорен и лишен свободы, он принялся всячески увещевать Бертран оставить мужа и объявил Мартина самозванцем, хотя прежде без колебаний признавал в нем своего племянника. Он даже пошел дальше и пригрозил в случае несогласия выжить женщину с детьми из дома. И тем не менее, Бертран отказала ему, назвав рассказ солдата из Рошфора выдумкой и очередной каверзой заклятых врагов Мартина и повторив, что человек, которого она радостно приняла в дом как своего супруга, на самом деле ее супруг.
Если это не Мартин, воскликнула она, значит, это сам дьявол в его обличье!
Эти пылкие слова нашли отклик в сердцах многих местных жителей, в числе которых оказался и некий Жан Лозе, очень влиятельный человек, обретавшийся неподалеку от Артигуа. И, когда Пьер Герр пришел к нему просить в долг денег на судебную тяжбу с Мартином, Лозе отказался выдать ему хотя бы су, раздраженно заявив при этом:
Если я и выложу какие-то деньги, то лишь на защиту Мартина Герра от людей, которые норовят снова опорочить его доброе имя.
На другой день после этой резкой отповеди (говорили, что Пьер покинул дом Жана Лозе в лютой ярости) в Артигуа произошло еще одно волнующее событие. Пьер Герр и четверо его зятьев, вооружившись до зубов, отправились в дом Мартина. Выпущенный из тюрьмы хозяин мирно завтракал и не успел схватить никакого пригодного для самообороны орудия. Застигнутого врасплох молодого человека отвели в
Риу и снова бросили в темницу, которую он покинул всего несколькими часами ранее. И, хотя жителей Артигуа немало удивило это возмутительное самоуправство, еще более поразила их весть о том, что Пьер Герр действовал с ведома и одобрения Бертран. Более того по ее просьбе! Скорее всего, так оно и было, но не исключено, что Герр с зятьями оказали на нее давление и вынудили поступить так, прибегнув к «силовому убеждению». Иными словами, они использовали незаконные методы воздействия. Однако нельзя с полной определенностью утверждать, что думала и чувствовала Бертран на этом этапе развития драмы. Кое-кто полагает, что женщина уже давно поняла свою ошибку и осознала, что человек, с которым она жила, вовсе не ее супруг, но решила молчать об этом, потому что полюбила своего нового сожителя. Это объясняет ее отказ уступить уговорам и зловещим посулам Пьера Герра. По мнению других очевидцев, Бертран продолжала верить, что арестованный человек ее муж, и, будучи убежденной в его способности доказать это, сочла за лучшее дать ему возможность выступить публично. Во всяком случае, доподлинно известно, что Бертран все еще была неравнодушна к нему, ибо приблизительно через три недели после ареста Мартина она послала в тюрьму одежду, свежее белье и деньги.