На другой день ранним утром на площадке, примыкающей к зданию нашей конторы, появилась будка с надписью «Бесплатный телефон». За всем, что происходило на улице, мы наблюдали из окна вестибюля.
Первоначально реакция публики на нововведение была довольно забавной. Люди толпами останавливались у будки, с любопытством заглядывали через стекла вовнутрь, однако никто не изъявлял желания воспользоваться этим телефоном. Наш экономист, чтобы растормошить народ, выбежал на улицу, энергично открыл дверь будки и, сняв трубку, набрал номер.
После того, как он подал пример, у бесплатного телефонного аппарата постепенно выстроилась очередь. Люди дисциплинированно входили в будку и, соблюдая такт по отношению к остальным, звонили больше по делу и разговаривали недолго.
Наш экономист пригорюнился. Я уже считал свой спор с ним выигранным, как вдруг появился верткий мужичок с короткими усиками и хомячьим лицом. Глазки-бусинки его блестели, стреляя то влево, то вправо. Он долго издали присматривался к очереди, что-то измерял, над чем-то мозговал, покусывая от напряжения ногти. Потом он столь же неожиданно исчез, а на другое утро был тут как тут. Теперь на нем уже была форменная фуражка с кокардой связиста. Леший его знает, где он ее раздобыл.
На будке висела уже другая надпись: «Телефонные разговоры по половинному тарифу». Я не поверил своим глазам, когда увидел, как этот новоявленный Остап Бендер засекал с помощью секундомера время разговора, получал от граждан половинную плату и складывал ее в толстый кошелек. Все безропотно платили ему деньги ведь как-никак всего лишь половина тарифа, в то время как внутри здания и все это прекрасно знали имелось несколько телефонных будок, из которых каждый мог позвонить по полному тарифу без всякой очереди.
Наш экономист воспрянул духом, а меня лихорадило от бешенства. Я понял, что проиграл пари и мне ничего не оставалось, как отдать экономисту две тысячи крон После этого я опрометью выскочил на улицу с твердым намерением хорошенько вздуть мерзавца по заслугам. Вот тут-то мне и не повезло. Я слишком сильно разбежался и ненароком свихнул мужчине нижнюю челюсть. Так и начались мои мытарства по судам, где этот жуликоватый хорек, демонстрируя высоким судьям свою поломанную челюсть, обвиняет меня в самосуде. Да. как бы там ни было. но именно он доказал, что Зощенко в своем рассказе о людской жадности был прав. И тут уж ничего не поделаешь, с горькой улыбкой закончил свой рассказ Юрица
и с удрученным видом побрел в направлении здания городского суда, находившегося на противоположной стороне улицы.
Рисунок Миро ДЮРЖА
Ян ЛЕНЧО
БЛАГОРОДНАЯ МИССИЯ
Перевод Г. Дунды
Я желал проповедовать свою правду, а остальное для меня было неважно.
И. конечно же, я был абсолютно бескорыстен в служении этому благородному делу Я появлялся на площадях, на оживленных перекрестках улиц, в других людных местах и вещал всем свою правду. Я безбоязненно и громко заявлял, что камни мертвые и безмолвные, что листья на деревьях зеленые и что после каждой зимы обязательно наступает лето.
Однако правда, которую я проповедовал таким образом, совершенно отличалась от всего того, что утверждали остальные глашатаи правды, которым было вменено в обязанность заниматься ее распространением. Она не только отличалась от их правды, но даже противоречила ей.
Поэтому меня пригласили в Бюро по распространению правды и вначале ласково и деликатно попытались убедить, что я заблуждаюсь. Однако я продолжал настаивать на своем, и тогда меня взяли в оборот и стали запугивать. Однако я был непреклонен. Я упрямо и непоколебимо настаивал на каждом своем слове.
Камни мертвые и безмолвные, листья на деревьях зеленые, после зимы непременно наступает весна, утверждал я.
Я не уступал. Когда стало ясно, что меня не удастся уломать ни по-хорошему, ни по-плохому, меня отвели к директору бюро, который уже был наслышан о моей непоколебимости.
К моему великому удивлению, шеф совершенно отличался от своих подчиненных. Он любезно меня усадил, угостил кофе и коньяком и с добродушной улыбкой произнес:
Вы мне нравитесь. Я уважаю людей принципов и. если на то пошло. ничего не имею против того, чтобы вы и дальше проповедовали свою правду.
Если бы я в этот момент не сидел в удобном кресле, у меня наверняка подкосились бы ноги от приятного удивления. Я обрадовался и горячо, немного запинаясь от волнения, поблагодарил его за проявленное внимание.
Вы можете проповедовать свою правду. Он добродушно закивал головой И даже можете делать это везде, где вам захочется. Но при этом я вас попрошу об одном небольшом одолжении. Прошу вас конкретно и поименно сообщать мне. кто вашу правду слушал, как он себя вел при этом, что говорил. Итак, продолжайте смело вещать все то, что вы вещали раньше, но не забывайте о моей просьбе. Ничего с вами не случится, и с вашей головы не упадет ни одни волос.
Приняв предложение, от которого зависело выполнение моей благородной миссии, я и дальше проповедую свою правду. Я занимаюсь большим и полезным делом, а остальное для меня неважно.
Мила ЛОПАШОВСКА