Дик, это такая возможность много.
Фулд просто прорычал:
Убирайтесь на хрен из моего кабинета.
И прежде чем они успели сказать что-нибудь ещё, он крикнул:
Вон отсюда!
На следующий день они вернулись, и Фулд даже не поднял глаз от своего стола:
Так сколько мы заработаем?
15 миллионов.
Хорошо, сказал Фулд. Я дам деньги.
Фулд был классическим специалистом по рынкам капитала, поскольку ценил простые цифры выше подробных объяснений. Ему хотелось, чтобы всё было просто. Он не хотел увязать в подробностях; этим занимались другие, например, Петтит. Петтит занимался
тем, что сплачивал сотрудников, держал их в узде, вдохновлял их на подвиги, чтобы получить от Фулда желаемые цифры. Фулд принимал важные решения. По его мнению, он не был тираном; скорее он следил за эффективностью работы. И пока Петтит был его заместителем, ему не нужно было эволюционировать, потому что Петтит разбирался во всех мелочах.
Но Фулд также знал, что для того, чтобы грандиозные планы LCPI стали реальностью, ему нужно меняться. Ему тоже нужно быть лучшим менеджером. Ему нужно учиться делегировать полномочия, общаться с другими. Нельзя вечно быть гориллой.
Ему дали такое прозвище за привычку хрюкать, выдающийся лоб и любовь к ругательствам. Чтобы развить миф, у него в кабинете имелась мягкая игрушечная горилла на баскетбольном кольце, но всё это было театром, чтобы скрыть его социальные тревоги.
Он тайно начал работать над своими слабостями.
Он был неразговорчив и замкнут. Он был опытным трейдером, но почти ничего не знал об инвестиционном банкинге, несмотря на то, что в первые годы работы в Lehman окончил престижную бизнес-школу Стерн при Нью-Йоркском университете, учась по вечерам.
Поэтому он начал внимательно изучать окружающих его людей например, Глюксмана, который обладал качествами, которыми он восхищался, но также не обладал качествами, которых не хватало Фулду.
Фулд и близко не был таким хорошим переговорщиком, как 64-летний Рональд Л. Галлатин, интеллектуально развитый партнёр, который создал многие финансовые продукты Lehman за годы существования Slamex. Галлатина однажды описали как человека, который мог жонглировать таким количеством мячей, что только он мог уследить за ними всеми. Фулд уделял пристальное внимание тому, что делало его эффективным.
Дик внимательно слушал всё, что говорил Галлатин. На самом деле, он внимательно слушал всё, что говорили другие. Он впитывал гораздо больше, чем казалось другим, сказал кто-то, знакомый с ситуацией.
Фулд получил грубое напоминание о том, что ему ещё многому предстояло научиться, когда к нему присоединился человек, назначенный в 1990 году руководить инвестиционно-банковским подразделением Shearson Lehman, в то время как Фулд занимался торговлей облигациями. Этим человеком был Дж. Томлинсон Хилл, иначе известный как Том Хилл.
Бывший генеральный директор Дж. Томлинсон Том Хилл: соруководитель Lehman, которого не следовало увольнять
Один бывший исполнительный директор Shearson Lehman говорит:
Даже если бы Том Хилл и не был хорошим банкиром, он бы всё равно победил на пробах. Он абсолютно соответствовал роли. Он ходил в правильные школы, имел правильное физическое телосложение во всех отношениях, внешне и внутренне, он был классическим инвестиционным банкиром. Он знал всех по бизнес-школе, по загородному клубу.
Возвышенное высокомерие Хилла многих отталкивало, если не смертельно обижало. Многие источники утверждают, что с тех пор он превратился в одного из самых эффективных и любимых инвестиционных банкиров на Уолл-стрит (впечатление, подтверждённое автором
этой книги, которая дважды встречалась с Хиллом). Но тогда он был молод и непреклонен. Общий друг однажды отправил молодого магистра Гарвардского университета на собеседование к Хиллу, который, как сообщается, сказал молодому человеку, что у него явно нет внутреннего стержня и энергии, необходимых для достижения успеха в инвестиционно-банковской сфере, поскольку на своей нынешней работе он зарабатывает всего 200 тыс. долларов в год.
Хилл честно оправдывал своё высокомерие. Старший исполнительный директор Lehman говорит:
Том прошёл путь от очень, очень хорошего головореза потому что именно таким и должен быть банкир, занимающийся слияниями и поглощениями, до фактического руководства инвестиционно-банковской сферой.
Именно Хилл разработал проект совместно с правлением Shearson Lehman и правлением Amex, в котором подразделения Lehman назывались единой компанией.
И какое-то время это работало, отчасти потому, что Дику Фулду это было нужно. Он знал, что должен научиться тому, что знал Том Хилл, как быть им, если он хотел когда-нибудь попасть в высшие эшелоны Уолл-стрит.
В течение следующих двух лет, по словам одного из инсайдеров, Фулд так интенсивно изучал Хилла, что ему следовало бы получить степень аспиранта в области изучения того, как стать Томом Хиллом. Он изучал, и изучал, и изучал Тома Хилла. Если вы приходили на совещание в офис Дика между 8:30 и 10:00 утра, Том всегда сидел там, у обоих были бы свои кусачки для ногтей, и оба подпиливали и подстригали ногти почти в одно и то же время. Я считаю, что если бы у Тома были регулярные испражнения в 9:15 утра, а у инвестиционного банкира так всегда, [Фулд] ходил бы за ним в туалет. И каким бы умным ни был Том, вряд ли он замечал, что похож на животное в зоопарке. Дик смог перенять манеры Тома; он смог воспринять основные его личные качества.