Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
На втором заседании был поставлен вопрос об Академии физического образования, обсуждение которого перенесли на следующий Президиум, так как принципы построения такого учебного заведения сразу вызвали бурные дебаты. Речь шла о военной Академии. Тут надо остановиться поподробнее о создании образовательных учреждений в сфере физической культуры и спорта.
Важной инициативой Школьно-гигиенического отдела Наркомпроса явилось обращение в Государственную комиссию по народному просвещению о создании Института физической культуры в Москве. Инициатива начальника отдела В. М. Величкиной была поддержана, и 29 мая 1918 года Комиссия приняла положительное решение. Институт получил официальное наименование Центральный государственный институт физической культуры (ГЦИФК). Первоначально срок обучения был один год, но позднее он был доведен до 4-х лет. В 1919 году ректором института стал В. Е. Игнатьев.
Несмотря на все трудности в период Гражданской войны, в 19-м году в Петрограде на базе Высших курсов П. Ф. Лесгафта стал работать Государственный институт физического образования (ныне Национальный государственный университет физической культуры, спорта и здоровья имени П. Ф. Лесгафта). Это старейшее учебное заведение, ведущее свою историю с 1896 года, когда были открыты Курсы Лесгафта Временные курсы для приготовления руководительниц физического воспитания и игр.
Наряду с этими учебными заведениями в январе 1920 года в Москве была открыта Главная военная школа физического образования трудящихся с целью подготовки специалистов с высшим образованием для Красной Армии. В Положении, утверждённом в приказе Реввоенсовета 6 февраля 1920 года 208, на Главную военную школу возлагались не только обучение будущих преподавателей и старших инструкторов физической культуры и допризывной подготовки, но и «разработка общих методов преподавания физических упражнений и допризывной подготовки среди населения и Красной Армии»[12].
На третьем заседании Президиума (протокол 3 от 31 марта 1921 года) главными вопросами повестки значилось «Рассмотрение Положения о Военной академии физического образования» и доклад Игнатьева относительно Комиссии физкультуры пролетариата. Как становится понятным из дальнейшей дискуссии, создание данной Военной Академии предполагалось Подвойским в подчинении Всевобуча. При этом охват деятельности Всевобуча он видел в распространении его на все возрастные слои населения.
Бурная дискуссия развернулась между Подвойским, Игнатьевым и доктором Е. П. Радиным от Наркомздрава, также членом Президиума, считающимся специалистом в сфере физической культуры. Камнем преткновения стал вопрос разграничения компетенции Всевобуча и других ведомств в деле физического воспитания разных возрастов населения.
Игнатьев поддержал заявление Радина о неуместности распространять деятельность Всевобуча на школу и, в целом, на детей, которыми занимаются Наркомпрос и Наркомздрав: «Я считаю, что для Всевобуча очень широкое поле деятельности открывается в области физической культуры взрослого населения, но ему совершенно не следует распространять своё влияние на школу. Школы область ведения педагогов и врачей, и только с педагогическим и врачебным подходом и возможно проведение физической культуры в детском нежном возрасте. Всевобуч получает свои кадры из армии и прекрасно их подготовляет для работы среди подростков и взрослого населения. Но нельзя в Советской республике использовать силы не по специальности: если галошные фабрики будут выделывать плуги, то, конечно, плуги будут похожи на галоши».
Реакция Подвойского на мнение Радина и Игнатьева была достаточно бурной и сумбурной. Субъективность возобладала. В таких случаях нередко обращаются к авторитету. В данном случае Николай Ильич обратился к собственным заслугам. Это видно из стенограммы заседания: «Революция есть процесс, когда созданием одних ценностей исключаются другие ценности. Было бы правильнее создать одно Высшее научно-учебное заведение. Мне трудно понять товарища Радина в его опасениях, что Всевобуч может скомкать физическую культуру. Если кто может сказать, что Всевобуч не прогрессирует в физической культуре то тот, наверное, невежда или тенденциозный человек. Высший Совет физической культуры не сделал бы ничего, если бы 75 % работы не выпало на долю Всевобуча. Кто создал ВСФК? Кто поднимал 18 августа 1918 года на Съезде педагогов вопрос о физической культуре? Всё тот же Подвойский. Физическая культура есть одна и та же культура от раннего возраста до могилы. НКП, НКЗ и военное ведомство создают объединённый аппарат, работающий под руководством Высшего СФК. В физической культуре не должно быть ведомственного разделения, и Всевобуч должен будет заниматься всеми возрастами, и эту точку зрения я проведу через ЦК партии».
Радин в долгу не остался и жёстко пикировал: «Товарищ Подвойский указывает, что он проведёт в ЦК партии свою точку зрения, что физкультура должна быть едина, и Всевобуч должен заниматься всеми возрастами. Я уверен, что товарищу Подвойскому не удастся провести эту точку зрения, если он пригласит и меня, так как самоочевидно, что возрастом дошкольным и школьным должен заниматься Отдел охраны здоровья детей». В скором будущем Радин оказался прав. Подвойскому не только не удалось провести свою точку зрения в ЦК, но и отстоять необходимость дальнейшего существования Всевобуча.
Игнатьев вновь поддержал заявление Радина, указав, что в Декрете от 22 апреля 1918 года ни в одном месте не предлагается военному ведомству заниматься физической культурой в школе. При таком положении параллелизм должен быть неизбежен. «Если создаётся Академия военная, то естественно, что и задачи её должны быть исключительно военные, а раз так, то не может быть и речи о гражданском учреждении, это в Игнатьеве заговорил ректор института. До сего времени Всевобучем не введены трудовые процессы, а культивируется только спорт, но ведь нельзя одним спортом определять всю физическую культуру».
Далее дискуссия плавно перетекла к вопросу об образовании Военной академии. Слово опять взял доктор Радин и сказал: «Нам в ВСФК необходимо размежеваться и сказать пусть каждый орган занимается своею областью. Государственный институт физической культуры возьмёт уже культ в детском возрасте, Всевобуч у подростков и во взрослом населении. Я не согласен с товарищем Игнатьевым относительно специфических военных задач Всевобуча, но я решительно против смешивания задач Государственного института физической культуры и Военной академии физического образования. Я склонен принять, чтобы Всевобуч распространял своё влияние на Высшую школу, но в дошкольный и школьный возраст он не должен вмешиваться».
Подвойский, как истинный большевик-ленинец, стоял на своём, опять прибегнув к логическому приёму обращения к собственному авторитету (сам себя не похвалишь никто не похвалит): «Товарищи Игнатьев и Радин глубоко ошибаются. Мы идём в военном деле не путём маршировки, а наоборот, здесь у нас заложена глубокая педагогическая закладка. Я был педагогом! Лучшим выдающимся педагогом 8 лет! И отлично знаю социальную гигиену, а, следовательно, для всего сказанного имею научное обоснование. Военное ведомство никогда не поставит вопроса физической культуры только с военной точки зрения. Всевобуч есть ведомство, заветно преданное физической культуре. Посему я полагаю, что у нас нет ни военной, ни гражданской физической культуры, а есть единая физическая культура, у нас нет допризывной подготовки ни от 16-ти, ни от 17-ти лет, а есть допризывная подготовка, строго координированная по возрасту. Военное обучение есть один из предметов, который должен быть в ближайшее время проведён в школе Дома Физической культуры, добавлен спорт-центрами. Никогда и ни при каких обстоятельствах Всевобуч не стоял на ведомственной точке зрения. В основу своей работы он всегда закладывал точку зрения государственности»[13].