Всего за 499 руб. Купить полную версию
Вон он, наш дом, показал мальчик на просторную крепкую избу в два этажа, его мой дед Илья построил. Мы там все вместе жили, пока родители и дед от холеры не померли.
Пётр Сергеевич согласно кивнул и привлёк Тимошку к себе:
Есть такая беда в России. Целые деревни от этой болезни вымирают. Самое обидное, что причиной тому заражённая вода. Стоит только начать кипятить воду, и болезнь отступает.
А ты смог бы вылечить маму и папу? заглянул Тимошка в лицо доктору.
Не знаю, честно признался тот, но обязательно попробовал бы. Я уже два раза ездил на холерные эпидемии. Один раз в Ростов Великий, а потом в далёкую Среднюю Азию.
Повозка плавно остановилась у калитки, и Тимошка легко взбежал на родное крыльцо. Дверь была подперта поленом.
Наверное, все на огороде, предположил мальчик, ведь пора картошку сажать.
Раздвигая заросли калины и бузины, Тимофей повёл Петра Сергеевича за угол дома, где у Петровых был большой огород.
Муха! обрадовался мальчик, когда ему под ноги с мяуканьем бросилась пёстрая кошка. Муха, Мушенька, как ты тут без меня?
Это ещё матушкина кошка, объяснил он доктору. Можно я её с собой возьму?
Пётр Сергеевич улыбнулся:
Возьми. Будем надеяться, что Сима нас с ней не выгонит.
Не выгонит, дядя Петя, горячо прошептал Тимошка и прижал к себе худенькое кошачье тельце. Небось, голодная. Тётка-то её не очень жалует.
Доброго здравьица, барин. Дачу снять изволите? Это мы завсегда, со всем нашим почтением, пропел из-за угла ласковый женский голос.
Тимошка вздрогнул: прямо на него, улыбаясь во весь рот и наскоро поправляя сбившийся платок, шла тётка Маня. Она льстиво согнулась и отвесила Петру Сергеевичу приветственный поклон:
С сынком, барин, желаете въехать? Сынок-то у вас какой хорошенький копия папашенька.
Она перевела взгляд на Тимошку, осеклась и стала как-то неловко, боком сползать по стене дома.
Чур меня, чур, закрестилась тётка, ты же в лесу сгинул
Она осмотрела Тимку с ног до головы и даже дрожащей рукой подёргала его за нарядную курточку.
Не сгинул, как видите, вежливо сказал Пётр Сергеевич. Мы с Тимофеем, собственно, приехали за тем, чтобы сообщить вам, что я усыновляю этого мальчика.
От звука его голоса на бабу словно ушат холодной воды вылили. Она резко вскочила, подбоченилась и вздёрнула голову:
А ты, господин хороший, кто таков есть, чтобы мне указывать?! Мой племяш! Что хочу, то с ним и делаю! Он мне ещё за хлеб-соль не отработал. Я его всю зимушку кормила, поила, лучший кусок от своих детей отрывала, сама недоедала. Не бывать такому, чтоб мои дети в деревне в навозе копались, а Колькин Тимка в барчуках в городе жил. Хочешь бери себе вместо Тимки моего Кирьку. Или, вон, Катьку забери, она девка справная. Готовить, стирать тебе будет.
Тимошка даже зажмурился от ужаса: а ну как Пётр Сергеевич и впрямь передумает и усыновит Кирьяна или Катюху.
«Значит, так тому и быть, вдруг вспомнил он мамину любимую приговорку. Видно, не судьба мне»
Но Петр Сергеевич, казалось, не обратил внимания на слова тётки. Он устремил на разъярённую женщину спокойный взгляд и тихо спросил:
Как я понимаю, часть этого дома принадлежит Тимофею?
Баба замолчала, только глаза сузила от злости.
Мы оставляем её вам. А это примите за потерянную корзинку.
Он вынул из кожаного портмоне новенький рубль, положил его на крыльцо:
До свидания.
Пётр Сергеевич взял Тимошку за руку и уже совсем было собрался уходить, как вдруг мерное кудахтанье кур во дворе прервал детский крик:
Спасите! Помогите! Умираю!
Все обернулись на этот отчаянный вопль и дружно ахнули: в калитку ввалился окровавленный мальчик лет семи.
8
Убили! Кирьку моего убили! птицей кинулась к мальчонке тётка Маня. Кто тебя истерзал?
Лиса! Меня лиса покусала!
Ребёнок, задыхаясь, хватался за мать окровавленными руками и как будто оправдывался:
Я её и не трогал вовсе. Она сама из-за куста как выскочит и ну кусать, ровно бешеная!
Бешеная! тётка Маня вздрогнула, внезапно обессилев от страшной мысли.
Бешеная эхом подхватил Тимошка и с жалостью посмотрел на Кирьяна.
Он хорошо помнил, как прошлым летом от укуса бешеной лисы погиб деревенский печник дядя Сеня. Умирал он долго и мучительно. Мальчишки бегали к его избе, заглядывали в окна и с замиранием сердца смотрели, как добрый и безобидный дядя Сеня клубком катается по полу и бьётся головой о ножки стола. Мама говорила, что при этой болезни люди не могут пить, поэтому её ещё называют «водобоязнь».
Смотрите, ребятишки, без спросу в лес ни шагу, предупреждала она Тимошку, Кирьку и Катьку, от этакой хворобы ни один лекарь не вылечит. Да крепко запомните: ежели лиса или собака сама на людей бросается быть беде.
Тимошке стало так жалко Кирьяна, что из глаз сами собой побежали непрошенные слезы. Хоть и вредный парень Кирька, нравный да капризный, но всё ж таки братушка родная кровь.
Мальчика необходимо срочно отвезти в больницу на прививочную станцию и привить от бешенства, решительно сказал Пётр Сергеевич. Занесите ребенка в дом. Я его перевяжу, я врач. Да поторапливайтесь, скомандовал он тётке Мане.
Баба опомнилась и перестала выть:
Ты лекарь?
Она вцепилась в полу пиджака доктора и поволочилась за ним по пыльному крыльцу, стуча коленями о ступени:
Не дам! Не дам тебе своего Кирьку! Пусть дома умрёт, а в больницу везти не дам! Вы его там докторскими ножами зарежете и ядовитыми зельями опоите!
Доктор отпихнул обезумевшую женщину, взял Кирьяна на руки и понёс в избу, не обращая внимания на то, что кровь пачкает светлый рукав его пиджака.
Сообщи вознице, что едем в Петербург, я заплачу, сказал он Тимошке через плечо и принялся за перевязку.
Мальчик со всех ног кинулся к экипажу.
«Только бы скорее добраться до этой прививочной станции, думал он, а там дядя Петя обязательно вылечит Кирьку, раз обещал».
Но кучер неожиданно для него наотрез отказался:
Хоть убей, барчук, не поеду. У моей лошади копыто сбилось, не дойдёт она до Петербурга. Он расстроенно махнул рукой и стыдливо отвёл глаза. А другой лошадки у меня нет. Обезножит эта хоть в петлю лезь. Чем детей кормить?
«Надо бежать к лавочнику, у него есть лошадь», вспомнил Тимошка и понёсся по узкой деревенской улице, срезая углы и перемахивая через заборы.
Тимка, Тимошка! Откуда ты взялся? бежали за ним друзья-приятели, пытаясь остановить и расспросить поподробнее, что с ним приключилось.
Школьная подружка Лушка поймала его за курточку и стала обнимать.
Потом, Лушка, недосуг мне, беда у нас, вырвался он из цепких девичьих пальцев, оставив в её руках две пуговицы.
Лавочника, дядьку Ефима, Тимка увидел издалека. Слава Богу! Дядька Ефим, как всегда в это время дня, сидел на завалинке около покосившейся двери лавки и задумчиво плевал в кучу песка шелуху тыквенных семечек, одновременно отпихивая сапогом наглого петуха, норовившего вскочить хозяину на руки.
Тю! Никак Тимка Петров! хлопнул он ладонью по коленке. А бабы говорили, что ты в лесу пропал. Вот сороки! Языки бы им поотрезать. Да нарядный какой! Разбогатела Манька, что ли? Надо с неё долг взыскать, а то она мне аж десять рублей задолжала.
Дядька Ефим, дайте лошадь до Петербурга, Кирьку бешеная лиса укусила, перебил Тимошка торговца, доктор говорит, что его надо срочно везти в больницу на прививочную станцию.
Мужик перестал жевать и немигающе уставился на мальчика:
Бешеная, говоришь? Беда! Помрёт Кирьян, хоть вези его на станцию, хоть не вези. От бешенства все помирают.
Дядя Ефим! Дай лошадь Христа ради! заревел Тимошка.
Да нет у меня лошади, пожал плечами Ефим, на дальнее поле с сыновьями отправлена картоху сажать. Чай сам знаешь, земельный надел у нас немалый, работы много. Он призадумался. Хотя, постой, спроси у батюшки Василия. Вроде бы его попадья говорила, что они уже отсажались.