Всего за 499 руб. Купить полную версию
«Точно!» обрадовался Тимошка. Как же он забыл про сельского священника отца Василия? У него ведь тоже лошадка имеется. Батюшка часто ездил на ней в дальние деревни навещать больных, совершать требы да и просто поддержать свою паству добрым словом и отеческим наставлением. Батюшка точно даст! Тимофей не раздумывая кинулся дальше: Брысь, Буян! крикнул он на ходу Ефимовой собаке, собирающейся любовно схватить его за штаны. Видишь, какое горе у нас!
Батюшка жил на горе, возле старинной каменной церкви красного кирпича, утопавшей в зелени вишнёвого сада и кущах цветущей сирени. Духмяный воздух был такой густой, что у мальчика на мгновение закружилась голова.
Отец Василий, отец Василий, сухими от быстрого бега губами выдохнул Тимка, едва завидя невысокую батюшкину фигуру в холщовом подряснике, отец Василий, лошадь бы нам. Кирьку в Петербург свезти, его бешеная лиса покусала.
Тимошка, ты? опешил батюшка. Но больше не стал ни о чем расспрашивать и без лишних разговоров вывел из конюшни свою каурую кобылу Диану и сказал: Помоги запрячь.
Тимка пулей метнулся в сарай за сбруей и через несколько минут уже подъезжал с батюшкой к тёткиному дому. Пётр Сергеевич ждал его у изгороди. Он приветственно, как давнему знакомому, кивнул батюшке, взял у него из рук вожжи и крикнул в глубину дома:
Несите мальчика.
Дверь приоткрылась, и Тимка увидел бледную тётку Маню с забинтованным чистыми тряпками Кирькой на руках. За ними тащилась испуганная Катька, а из кухни доносилась развесёлая песня пьяного дяди Васи, тёткиного мужа. Кирьян чуть всхлипывал и с опаской поглядывал на строгое лицо Петра Сергеевича.
Благословите, батюшка, нас на успешное лечение, склонил голову доктор перед отцом Василием.
Сельский батюшка уверенной рукой перекрестил его, приложил свой крест к губам Кирьяна, поцеловал в макушку Тимошку:
Бог в помощь. Будем ждать вас назад с хорошими вестями.
Шарабан тронулся, тётка Маня взвыла белугой и кинулась вслед за повозкой:
Доктор, слышь, доктор! Бери себе Тимошку-то! Всё бери, только спаси Кирьку, ещё долго слышался её рыдающий голос.
9
Маманя! К мамане хочу! время от времени подвывал Кирька, удобно устроенный в экипаже на куче чуть подопревшего сена. Отпусти меня, дядька! опасливо косился он в сторону Петра Сергеевича.
Тимошка скатился поближе к брату и втянул ноздрями знакомый запах сухой травы. Сразу вспомнилось, как тёмными зимними вечерами ходил он вместе с мамой в хлев, чтоб подоить белолобую коровку Милку. Пока мама крестила углы хлева и зажигала закопчённый огарок свечки, Тимошка обмывал тёплой водой корове вымя. Это была его обязанность. Потом он подкладывал Милке сена, чтоб не отвлекалась по сторонам во время дойки, и слушал, как в подставленную кружку стучат тёплые струйки молока.
Первое молочко да в роток любимой детушки, приговаривала мама.
От этих воспоминаний на глаза навернулись слёзы. Он торопливо отвернулся, чтобы дядя Петя не подумал, что у него, как у девчонки, глаза на мокром месте. И так сегодня наревелся вволю, аж нос распух.
«Не повезло Кирьке, напоролся на бешеную лисицу», подумал он.
Что ты в лесу-то искал? тронул Тимка брата за плечо.
Тот надулся и пробурчал что-то нечленораздельное.
Не трогай его, Тимоша, обернулся с облучка Пётр Сергеевич, он устал от боли, нанервничался. Ну да ничего, через пару часов приедем в Петербург, сразу же отправимся в больницу и начнём делать уколы от бешенства.
Как это уколы? зашмыгал носом Кирьян. Шилом, что ли, колоть будут?
Зачем шилом? засмеялся доктор. Специальным прибором, шприц называется. Это такая стеклянная трубочка с иголкой.
Господи, помилуй, какие ужасы, окончательно приуныл Кирьян.
Ничего не ужасы, строго остановил его Пётр Сергеевич, это совершенно не больно. Зато скоро будешь здоров, как бычок.
Вот ещё скажешь, барин, как бычок, чуток повеселел мальчик и повернулся к Тимошке. Спрашивал, почто я в лес ходил? Тебя высматривал. Вдруг, думаю, Тимка не сгинул без вести, а к разбойникам прибился или ещё куда. Люди говорили, будто видели тебя на старом покосе как ты вместе с русалками в озере купаешься. А старуха Мирониха мамане баяла, что тебя цыгане к себе в табор забрали и пристроили медведя водить.
Тимошке так приятно стало, что Кирька не забыл о нём, как будто кто его тёплой рукой по спине погладил. Мальчик придвинулся поближе к Кирьяну и достал из изрядно перепачканного кармана петушка на палочке. Отколупал пальцем прилипшие крошки и протянул брату:
На, возьми, это мне тётя Сима дала.
Он украдкой посмотрел на Петра Сергеевича, опасаясь, что доктор заставит выбросить вредную сладость, но доктор ничего не сказал, а только хмыкнул:
Ну, Серафима, будет тебе на орехи, узнаешь, как мальчишке зубы портить.
Некоторое время ехали молча. Путь лежал через незнакомые деревни. Раз остановились у придорожного колодца, и Пётр Сергеевич налил лошади полное ведро воды.
«Эх, был бы у меня сейчас свой конь в шарабане, подумал Тимошка, вспомнив свой выигрыш в лотерею и глядя на батюшкину лошадь, которая с пофыркиванием пила воду, ехали бы с ветерком да посмеивались».
Но тут же остановил себя: бедной вдове лошадь была куда нужнее, чем ему, сытому и присмотренному мальчику, почти законному сыну доктора Мокеева.
«Интересно, сколько домов в Санкт-Петербурге? гадал Тимка, глядя на проплывающие над ними облака. Наверное, много. Как в трёх, или нет, в пяти сёлах».
Отец рассказывал, что в Питере есть настоящий зверинец, где народу показывают полосатую лошадь, а на каждой улице продают мороженое. Мысль о мороженом привела его в превосходное настроение. Сам он попробовал его совсем недавно, когда тётя Сима зазвала в дом незнакомого мужика в белом фартуке и с ящиком, поставленным на голову.
Сахарно морожено, кушай не зевай, шире рот раскрывай! подмигнул мужик Тимошке, открыл ящик и наскоблил оттуда на блюдечко круглые белые шарики.
Шарики были холодные, маслянистые, и Тимка сперва даже опасался их пробовать. А ну, как какая-нибудь гадость!
Ешь, не бойся, засмеялась тётя Сима, потом спасибо скажешь.
Тимошка вспомнил, как волшебное мороженое растеклось на языке холодной сладостью, и наморщил от удовольствия нос.
Дядя Петя, ты купишь Кирьке мороженое, когда он выздоровеет?
Пётр Сергеевич кивнул головой и озабоченно нахмурился:
Куплю обязательно, только нам пока не до мороженого, каждая минута на счету.
Его тон так не понравился Тимошке, что мальчик забеспокоился: вдруг что-то идёт неправильно и на самом деле Кирьку не так-то просто вылечить? Он приподнялся на коленках и переполз на облучок. Рядом с доктором он чувствовал себя гораздо увереннее.
Пётр Сергеевич подвинулся.
Видишь ли, Тимофей, серьёзно объяснил он мальчику на ухо, болезнь «бешенство, или водобоязнь» ещё не изучена до конца. Совсем недавно от неё не было никакого спасения, и любой человек, получивший смертельный укус, обязательно погибал. Лишь несколько лет назад французский учёный Луи Пастер смог получить исцеляющую вакцину.
Французский? ахнул мальчик. Значит, нам надо ехать не в Петербург, а во Францию?
Слава Господу и принцу Ольденбургскому, что теперь не надо ехать за вакциной в другое государство. Принц на свои деньги посылал к месье Пастеру наших гатчинских докторов, и они научились сами делать лекарство вакцину от бешенства. Вот к ним в больницу мы сейчас и едем.
Доктор тревожно оглянулся на Кирьяна и дёрнул поводья:
Но, Диана, не подведи нас, поспеши и получишь целый мешок отборного зерна.
Кобыла как будто поняла всю важность своей задачи и прибавила ходу. Скоро издалека показались высокие заводские трубы, потом деревянные домишки сменились на высокие каменные дома, и вскоре экипаж остановился около красного кирпичного здания больницы.