Всего за 349 руб. Купить полную версию
Мы с Талией так и остались подругами, но отношения у нас изменились. Она больше тусовалась с Пас и Ро, а я со своим очередным парнем. А потом сексом стали заниматься уже все, никого это больше не волновало, и все-таки дистанция между нами сохранилась. Сохраняется и сейчас. И мне от этого плохо.
А потом, в предвыпускном классе, Талия с Эдисоном начали встречаться. Похоже, влюбились друг в друга по-настоящему. Меня это бесило. Раздражало. Доводило до ручки. Талия у нас глупая, романтичная и наивная. Было ясно, что Эдисон будет ей изменять.
И вот она смотрит на меня.
А есть какая-то история, которая вызвала у тебя действительно глубокий отклик? С первого раза?
Я думаю об Эдисоне: его лицо сверху, но он меня не видит.
Медея, отвечаю я. Ее история не выходит у меня из головы.
А как ты думаешь, в чем настоящая сила этих историй? Их придумали много тысяч лет назад и до сих пор пересказывают, говорит она.
Может, с этого и начнем? С «в чем сила этих историй»? предлагаю я.
И откуда взялась эта сила, добавляет Талия.
Сила, например, в том, как именно их рассказывают, говорю я. Как именно рассказывают, почему, кто в этом тоже своя сила. Я допиваю кофе, а когда поднимаю глаза, Талия смотрит мимо меня и на лице у нее приветливая улыбка. Я поворачиваюсь, оглядываюсь через плечо. Там Руми.
Привет! здоровается Талия. Ты здесь работаешь? А мы и не знали.
Руми доливает мне кофе в чашку. Капля падает на скатерть, я накрываю ее салфеткой.
Деньги-то нужны, говорит он. А вы тут что делаете?
Обсуждаем школьное задание, объясняет Талия. Которое на весь год.
Вы за него уже взялись? удивляется Руми. Смотрит на меня, на Талию я все молчу.
Она тоже на меня смотрит. А потом говорит Руми:
Да, с нашей училкой не забалуешь. Зато у нее связи в Университете Вашингтона, и, если мы хорошо справимся, она это оценит, так что мы с Вирджинией стараемся. Талия смеется и слегка поводит плечами, будто стесняясь нашего честолюбия.
И о чем писать будете? спрашивает он.
Пока еще не решили. О том, в чем сила мифов? Как так вышло, что они просуществовали столько времени? Мне нравится история Дафны, Вирджинии нравится Медея, так что, наверное, возьмем греческую мифологию.
Занятно, говорит Руми.
Оба смотрят на меня, но я продолжаю молчать.
У меня смена почти закончилась, говорит Руми. Скоро вернусь.
Талия бросает на меня взгляд.
Ты чего такая странная? спрашивает она.
Я это начинаю я и умолкаю.
Талия пристально всматривается в меня, нахмурив брови (как она делает себе такие идеальные брови? Прямо из восьмидесятых).
Так, ну ладно, в чем сила мифов? В том, как их рассказывают? Мифы продержались очень долго. Больше ничто не обладало такой силой. Может, дело в том, что мифология это религия культуры, которая ее породила? А в чем разница между мифологией и религией? Мифология это чужая религия?
Ага, соглашаюсь я. Бросаю взгляд на Руми, снова смотрю на Талию. Перед глазами яркие картинки из большого сборника греческих мифов. Чувствую его тяжесть на коленях. Но кроме того, дело в самих историях, мне они дают чувство защищенности. Понимаешь, о чем я?
Мне тоже, говорит Талия.
Мы обе умолкаем, а потом она видит, что я не отвожу глаз от Руми, на лице возникает неодобрение глубокая морщина появляется между совершенно прямыми бровями.
Я чувствую, что щеки пощипывает, прижимаю холодные пальцы к горячей коже. Изо всех сил стараюсь не смотреть на Руми, чтобы Талия не перехватила мои взгляды, но все равно вытягиваю ноги, длинные и загорелые, и замечаю, что его взгляд скользит по моим голым ногам, по плечам, по лицу. Он улыбается мне из-за стойки. Возникает ощущение, что он до меня дотрагивается. А потом снимает передник, подходит, садится за наш столик, и мне приходится делать вид, что пространство между нами не наэлектризовано.
Он дотрагивается до моей чашки с кофе.
Можно?
Я киваю и понимаю, что Талия опять за мной следит, смотрю вниз, мимо Руми, который пьет из моей чашки. Пытаюсь представить, каковы на ощупь его губы.
Талия захлопывает крышку ноутбука.
Мне нужно в магазин.
Уже? удивляюсь я.
Мы утром собирались, но папу вызвали к футболистам. Руководительница программы на той неделе попала в аварию, теперь он ее замещает и говорит, что это вообще кошмар. Мы собрались ребрышки готовить, папе нужна приправа.
Мы когда-то вместе готовили у Талии дома. Всякие красивые блюда, на которые уходил целый день и от которых запахи плыли по всему дому. В третьем классе, четвертом, типа того. Когда все еще было хорошо.
Папа Талии ждет снаружи приехал ее забрать. Разговаривает с ребятами, которые сидят на тротуаре. Смеется, протягивает девчонке с синими волосами деньги, она улыбается ему снизу вверх, смотрит, как он открывает дверь. Он заходит внутрь поздороваться и задает обычные родительские вопросы, какие задают друзьям дочери, а потом они уходят рука его у Талии на плече, он направляет ее к выходу.
Руми смотрит, как я смотрю им вслед, и будто бы видит, что у меня в голове.
Хочешь, сходим куда-нибудь вместе? предлагает он.
Руки у меня под столом. Я потираю средний палец большим.
Нужно отказаться.
Солнце жарит в лицо, пробиваясь сквозь окна, подсвечивает мне глаза, они, наверное, блестят. Аромат кофейных зерен, гул голосов, гудение машинки для эспрессо, никто не обращает на нас внимания. Я собираюсь нагнуться к нему ближе, вижу, что он бросает взгляд на мои губы, хочется, чтобы он придвинулся, почувствовал запах моих духов.
Сбежим? предлагает он. Будто спасает меня из башни.
Я все равно просто притворяюсь. Все это притворство.
Мы собираем малину. Тетя Руми заправляет общественным садом за Магазином Дика в Уоллингфорде. Добираемся туда пешком, хотя далеко и нужно переходить шоссе. Сад на их земле, такой огромный огород: растет виноград, тыквы, как лава, выплескиваются из раскрашенных в яркие цвета автомобильных покрышек, повсюду цветут цветы. Старик в соломенной шляпе голыми руками ковыряется в салатной грядке, кивает, когда мы проходим мимо. Семьи и парочки собирают ягоды пальцы перемазаны красным, в волосах искры солнца.
Я почти все отправляю в рот. Ягоды сочные, теплые, а я хочу есть. Понимаю, что во рту у меня давно уже не было ничего, кроме кофе и спиртного.
Пока мы с Руми почти не разговаривали. Он не упоминал про Поппи, я тоже, хотя внутри что-то ноет, я все гадаю, где она. А Руми просто привел меня в этот замечательный сад. Он улыбается, но не мне. И вообще пытается часто на меня не смотреть. Смотрит на ползучие, зеленые, сладко пахнущие кусты малины. На других людей голоса их звучат приглушенно. На ягоды, которые я задерживаю в руках, на то, как я откидываю волосы с лица зря не взяла резинку.
Ну-ка, говорит он. Собирает мои волосы. Пальцы у него загрубевшие, шершавые. Ими он касается моей шеи. Сворачивает волосы в узел. Вытаскивает что-то из кармана, вставляет узел держится.
Что это ты туда вставил?
Он опускает ладонь мне на затылок, потом смещается, чтобы я видела его лицо.
Карандаш из «Перла». Я часто ворую карандаши ненамеренно.
Мне почему-то вспоминается Талия, каково было смотреть на нее и думать про нас с Эдисоном.
Лира! кричит Руми, глядя мне через плечо.
Из дома выходит девчонка-подросток, кожа у нее теплого охристого оттенка, как у Руми, волосы прямые, темные; она тащит щенка на слишком длинном поводке. Руми подзывает ее взмахом руки.
Опять на ковер накакал! докладывает девчонка. На ней высокие кроссовки с незавязанными шнурками.
Она все-таки выгонит его из дома, говорит Руми.
Щенок маленький, шоколадный, вислоухий, c купированным хвостом. Он обнюхивает мои ноги, виляя всем телом. Лира садится на траву, берет его к себе на колени и пытается обнять он, похоже, решил облизать ей все лицо.