Всего за 349 руб. Купить полную версию
Плевать мне. Я его никому не отдам. Он моя радость.
Руми вздыхает, смеется и говорит:
Это моя сестра Лира и ее безмозглый пес Транкс.
Лира воркует, уткнувшись песику в шею:
Кто тут у нас безмозглый пес? Ты мой сладкий безмозглый пес.
Транкс, который из «Драконьего жемчуга»? спрашиваю я у Руми.
Ага, она на него подсела.
Видимо, вообще подсела на аниме.
Руми кивает и смеется, и мне, вообще-то, хочется, чтобы Лира ушла, но она все вьется вокруг, пока мы собираем ягоды.
У меня вот это приложение есть в телефоне, говорит она, а мне не больно-то хочется с ней разговаривать. В айфоне, у меня айфон. Она смотрит на меня, я киваю и улыбаюсь, всем своим видом показывая, что, мол, круто. Руми ушел вперед, но, похоже, слушает. В этом приложении можно делать стоп-моушен анимацию из лего. У меня есть специальный набор для съемок, а еще я использую лего из «Звездных войн», только у меня «Дар Неба» а не «Дарт Вейдер», потому что он копирайтный, а я не хочу, ну, типа попасть под суд.
Ясно, говорю я.
Хочешь посмотреть?
Руми приподнимает подбородок видимо, ждет, что я отвечу. Видимо, надеется, что я соглашусь. Мне немножко неловко, думаю, и ему слегка неловко за сестру, которая надумала показать мне свое дурацкое видео. В результате я улыбаюсь.
Да, конечно.
Она бежит за телефоном. Мы идем следом, Руми берет меня за руку. Знаю, что не надо, потому что как, как я теперь все это объясню Поппи? Да никак. Но ладонь у него теплая, шершавая, мне не хочется ее выпускать.
Видео просто жесть. В углу каждого кадра кусок ее пальца, за ним не видно, как там дергается человечек из лего, выражая какие-то невнятные эмоции. Устроено все как в этих старых немых фильмах, где сперва сцена, а потом надпись, у Лиры надписи сделаны от руки, кривым почерком, который мне не прочитать. Руми улыбается от уха до уха и наблюдает, как я смотрю видео. Лира тоже.
Все, закончилось, я перевожу взгляд на ее лицо, оно открыто нараспашку.
Красота! Правда, здорово. У тебя целая серия? В смысле, этот лего-пацан пока же не выпутался. Типа другой пацан наверняка ему отомстит.
Да, моему другу тоже нравится. Он сказал присылай еще, так я решила наснимать других серий, штуки по три в день, говорит Лира.
Я забираюсь в «вольво» Руми, похожий на кирпич, в руках поддон с малиной. Мир на закате почему-то одновременно синий и оранжевый, сероватый и сумрачный, а еще похолодало. Руми включает обогрев и везет меня домой. Когда подъезжаем, уже горят фонари. Внутри тихо, я решаю, что попытаться войти приемлемый риск.
Пальцы мои лежат на картонном поддоне, он холодит мне ноги.
Отлично пахнет, говорю я. В смысле малина.
Да? оживляется Руми. Улыбка у него непонятная. Что-то или ничего? Конечно, ничего. Он же парень Поппи.
Поэтому я отвечаю:
Спасибо. Правда.
Малину я оставляю в салоне. Мне противно думать про все это сочное, спелое, красное на нашем загаженном кухонном столе.
Вхожу, встаю у окна своей спальни. Вспоминаю нас с Руми в саду. Солнце, тепло, ветер.
Да все это неважно. Я больше не буду встречаться с Руми вот так. Не буду. Нельзя.
Я забыла свою курительную трубку у Поппи. А мне она нужна, и вообще, еще даже девяти нет. Пишу ей еще одно сообщение и еще, никакого ответа.
Просматриваю свои сообщения, все этак непринужденно шутки, мемы, гифки, потом: ты где? ну где, правда? поппи? злишься на меня что ли? какого хрена, а?
Пишу снова: оставила у тебя трубку побалдеть хочешь? ты первая.
Тишина.
Дома у нее горит свет. Теплые квадраты окон. Будто фонарь в непроглядной ночи указывает путь, призывает домой.
Может, она дома и забила на меня?
Трубка просто предлог. В смысле она мне действительно нужна. Но сильнее нужно выяснить, что случилось. Повидаться с Поппи.
На звонок к двери подходит Уиллоу, ставит одну босую ступню поверх другой, ногти выкрашены в ярко-зеленый цвет.
Я одну штуку забыла, говорю я.
Она делает шаг в сторону.
Конечно, Вирджиния, заходи.
Прислоняется к кухонной столешнице. Я помню, как они делали ремонт. Мы с Поппи долбили кувалдами стену между кухней и гостиной в защитных очках и накидках, а Уиллоу смеялась и фоткала нас. Теперь тут просторно и светло.
Уиллоу говорит:
Чаю хочешь? Я только заварила.
Это, говорю я, указывая большим пальцем через плечо, а Поппи дома? Я схожу наверх.
Уиллоу открывает рот, закрывает снова.
Чайник начинает плеваться паром.
Она тебе не сказала? удивляется Уиллоу.
Что не сказала?
Чайник воет, она хватает его с плиты.
Поппи уехала пожить к моему отцу, сообщает Уиллоу, поворачиваясь ко мне спиной.
Надолго?
Вирджиния, говорит Уиллоу.
Глаза у нее очень светло-карие, почти золотистые. Хуже всего смотреть, как она смотрит на меня, и знать, что она видит по моему лицу, что до меня дошло. Дошло, что не все тут в порядке.
На все лето, поясняет Уиллоу. В сентябре вернется.
Я делаю шаг назад. Под ногами ковер толстый, мягкий.
В последний момент решила. Он давно уже звал ее к себе, а тут она взяла и собралась.
Я поворачиваюсь к двери.
Ты, кажется, что-то забыла, кричит мне в спину Уиллоу.
Что я забыла? Не вспомнить.
Щеки горят. Я машу через плечо смутно, смущенно.
Поппи уехала.
Поппи уехала и не вернется до конца лета, а я
А я
не знаю
как
мне
без
нее
жить.
Давным-давно жила-была красивая женщина. Звали ее Фатима. Давным-давно жил-был богач с синей бородой и собственным замком. Фатима его не знала типа как совсем, но когда Синяя Борода попросил ее руки, отец ее сказал: да конечно, чего нет-то? Синяя Борода был богат, у него был замок, и вот они поженились. Замок был очень красивый, что правда, то правда. У Синей Бороды было много слуг и это тоже правда. Фатима думала, что ей понравится замужем за богачом, в красивом замке, где много слуг. Сыграют свадьбу и после этого она будет жить долго и счастливо, да?
А потом до нее стали доходить слухи о сгинувших женах. Женах, которые были до нее. И исчезли. Станет ли она очередной сгинувшей женой? Будет ли после нее другая жена, которая сгинет тоже? Вот только поговорить ей было не с кем. Некого спросить: что с ними случилось? Некого спросить: что случится со мной? Она была одна.
Синяя Борода часто уезжал из замка, и, поскольку Фатима все же была его женой, он отдавал ей все ключи. Фатима бродила по залам, ни с кем не разговаривала и однажды набрела в подвале на неприметную черную дверь, и у этой неприметной черной двери Синяя Борода ее и обнаружил. Никогда никогда никогда не открывай эту дверь, разбушевался он. Фатима испугалась, убежала к себе в комнату и пряталась там, пока он не уехал по делам. Вот только ее постоянно тянуло к той самой двери, как будто против собственной воли.
Она стояла и не сводила глаз с этой двери, черной и низкой. Не сводила глаз, будто пытаясь заглянуть внутрь сквозь дерево. Не сводила глаз, будто можно открыть дверь взглядом. Почему он ей этого не разрешает? Что за дверью? Дверь взывала к ней. Говорила: открой открой открой. И однажды Фатима ее открыла.
А там, во тьме, мерзли трупы ее предшественниц. Простертая окровавленная рука, вымученная бледная улыбка, остекленелые глаза, закатившиеся глаза, гниющие посеревшие глаза. Она стояла и смотрела в бездну, бездна же смотрела на нее.
Глава 5
Мне снится пустота. Зазор между звездами.
Сон пришел не сразу. Было не уснуть. Болели глаза. И сердце. Оно тоже болело.
Я отправила эсэмэски Ро, Пас, Талии. поппи уехала, написала я, уехала на все лето и не отвечает.
охренеть, ответила Ро.
Че, правда? ответила Пас.
Почему? ответила Талия.
Я не знала, что им сказать, и заснуть не могла, поэтому решила убаюкать себя мрачными колыбельными и еще красным вином, вином, вином прямо в горло кислое, два дня простояло открытым, просто мама забыла о нем, вот я его все глотала и глотала.
Пока все не качнулось, не закружилось, и тогда я вырубилась, вычеркнулась, вычеркнула все вокруг.