Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Вопрос о престолонаследии вставал все более остро, и проницательный и осторожный Годунов начал «собирать камни», т.е. претендентов на престол, в своих руках, и первым делом он отправил гонца с тайным поручением в Ригу. «Мое путешествие началось из Москвы 20 августа 1585 года, вначале я прибыл во Псков в 600 милях от Москвы, затем в Дерпт в Ливонии, Пернов, Венден, Либаву и проч., затем в Ригу, столицу провинции, в которой я имел дело к королеве Магнуса, ближайшей наследнице московского престола; она жила в замке Риги в большой нужде, существуя на маленькое жалованье, выдаваемое ей из польской казны»45 так описал свой визит Джером Горсей к Марии Владимировне Старицкой. Племянница Грозного, находящаяся на содержании у польского короля Стефана Батория, могла превратиться в опасное политическое оружие, особенно в свете готовящейся войны против России. Бедной (в прямом смысле) женщине и её дочери было обещано достойное происхождению содержание и свобода, то есть гарантии от заточения в монастырь «я знаю обычаи Московии, у меня мало надежды, что со мною будут обращаться иначе, чем они обращаются с вдовами-королевами, закрывая их в адовы монастыри, этому я предпочту лучше смерть»46. Королева всё же согласилась вернуться, и по приезду, действительно, была достойно принята. Племяннице Ивана Грозного оказывали полное уважение, но «неправильной» веры у её дочери не допустили и перекрестили девочку в Новодевичьем монастыре. Выполнила это государственное поручение старица Леонида Шереметева вдова царевича Ивана Ивановича. «Чтобы кончить эту историю, скажу, что по моем возвращении из Англии (летом 1586 года) я нашел королеву в большом поместье, она имела свою охрану, земли и слуг согласно своему положению, но вскоре она и её дочь были помещены в женский монастырь, среди других королев, где она проклинала то время, когда поверила мне и была предана, но ни она не видела меня, ни я её. Я очень угодил этой услугой (Годунову), но сильно раскаиваюсь в содеянном»47 так вспоминал об этом сам Джером Горсей.
Царствование тихого и порядочного Фёдора Ивановича вовсе не было приятным и спокойным времяпрепровождением. Он и его семья находились в постоянной смертельной опасности от собственных бояр, с увлечением юнцов игравших во власть. 1586 год начался очень бурно: было раскрыто сразу два заговора против самого Годунова и семьи царя Фёдора, который не решился на открытое расследование дела и только усилил личную охрану, опасаясь покушения; и дело об отравлении царевича Дмитрия и его семьи в Угличе. Джером Горсей упоминает даже некий розыск по делу об отравлении семейства Нагих в Угличе: «Был раскрыт заговор с целью отравить и убрать молодого князя, третьего сына прежнего царя, Дмитрия, его мать и всех родственников, приверженцев и друзей, содержавшихся под строгим присмотром в отдаленном месте у Углича»48. Томас Смит упоминает, что жертвой покушения стала мамка царевича, погибшая от яда49. Заговоры против семьи царя и царевича, по всей видимости, следует отнести к февралю-марту 1586 года по современному летоисчислению50. Горсей не упомянул инициаторов заказных убийств, но заинтересованные лица вскоре сами начали совершенно открытую борьбу за власть.
В апреле 1586 года умер от инсульта пожилой Никита Романович Юрьев, один из регентов царя Федора, популярный в Москве боярин, поддерживавший Бориса Годунова, поручив его заботам своих детей. Воспользовавшись ослаблением противника, князья Шуйские и Ф. И. Мстиславский пошли в «наступление» и подняли в столице бунт, пытаясь скинуть, наконец, ненавистного временщика. Толпа бесчинствующих сторонников Шуйских ворвалась в Кремль и потребовала выдать им Годунова на расправу. Сообщение с внешним миром было прервано, и царь оказался в буквальном смысле заложником ситуации, в которой повел себя безукоризненно: он не выдал погромщикам Бориса Годунова. В конце концов, князю Ивану Петровичу Шуйскому пришлось собственноручно усмирять своих разбушевавшихся «сочувственников», так как нужного результата от царя он так и не добился, а поддерживать буйствующую чернь слишком долго было уже рискованно для самих князей. Толпу вывели из крепости, но Кремль, «затворившись», сел в мае в самую настоящую военную осаду.
Уже с первых месяцев царствования Фёдора Ивановича семейство Нагих активно участвует в мятежах и заговорах, почувствовав, что страх со смертью Грозного ушел, и наступило время перемен. Джером Горсей записал свои впечатления от приватной беседы с Борисом Годуновым летом 1586 года, когда тот вернулся из Англии: «Я был огорчён, услышав о заговорах родственников царицы, матери царевича Дмитрия и отдельных князей, объединённых с ним (Борисом Годуновым) в регентстве по воле старого царя, которых он, зная теперь свою силу и власть, не мог признавать как соперников»51. Соперниками на престол для царя Фёдора Ивановича могли реально быть князья Шуйские и Ф. И. Мстиславский, чьи права на тот момент выглядели куда более весомыми, чем у худородных Нагих, потому им приходилось входить в «политические альянсы» с теми или другими дворцовыми группировками.
В этом году противостояние Годунова и Шуйских достигло апогея большая часть думы, выступавшая на стороне князей Шуйских, затеяла бракоразводный процесс царя Фёдора с царицей Ириной под предлогом бездетности брака. Был созван Земский собор во главе с митрополитом Дионисием, по итогам которого был написан «приговор», доставленный земцами царю. В нём рекомендовалось отпустить царицу в монастырь и «принять» второй брак, «чадородия ради». В невесты ему подобрали самую родовитую во всем государстве девицу Ирину Ивановну Мстиславскую родную сестру боярина Фёдора Ивановича. Но царь Фёдор неожиданно для всех проявил характер и категорически отказался разводиться, тем самым развязав руки Годунову, немедленно начавшего процесс против «изменщиков» -руководителей Земского собора: в сентябре были осуждены, а 13 октября 1586 года лишены сана и отправлены в ссылку митрополит Дионисий и его «собеседники», организовавшие этот земско-церковный собор. Неудавшуюся невесту срочно выдали замуж, но Шуйские и не думали сдаваться. Боярская оппозиция снова ответила беспорядками в Москве, начиная с сентября, столица опять бунтовала и осаждала Кремль.
Все эти бесконечные бунты и заговоры имели своей конечной целью передать управление Россией польской короне относительно мирным путем. В конце ноября глава заговора князь Андрей Шуйский был замечен на литовской границе, где под видом охоты вел тайные переговоры с польской стороной. А декабрь 1586 года стал переломным моментом в их борьбе с Годуновым за обладание московским троном. Летописи и донесения польских шпионов отмечают крупные волнения и беспорядки в Москве, зачинщиком которых единогласно назывался князь Андрей Иванович Шуйский. Этот заговор имел своей целью уже не просто устранение Годунова или насильственное пострижение царицы Ирины в монастырь, а свержение самого царя Фёдора в пользу малолетнего царевича Дмитрия, так как впервые в числе заговорщиков были прямо упомянуты царица Мария Нагая и её родственники. Шуйские решились на переворот еще и под угрозой неизбежной, как казалось, войны с Речью Посполитой, так как уже было известно о прошедшем тогда же в декабре заседании польского Сейма, обсуждавшего исключительно технические подробности нападения на Россию. Заговор был подавлен, и в конце декабря на Пожаре отрубили головы шести московским купцам.