Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Позже, в 1589 году, Годунов в разговоре с австрийским посланником Николаем Варкочем сказал про эту ситуацию: «душеприказчики (Ивана Грозного) стремились соединить Москву с Польским государством»52. Таким образом, «измена» боярства, собственно, заключалась даже не в демарше с разводом, который послужил хорошим поводом для расправы над оппозицией царю, а в тайных переговорах Шуйских с польским королем Стефаном Баторием, готовившемся к войне с Россией. В них обсуждались все варианты мирного присоединения России к Речи Посполитой: смена одного царя на другого, полная замена династии, брак царицы Ирины (вдруг и кстати овдовевшей бы) с самим Баторием, переход бояр под власть польской короны добровольно и т. д. Все действия клана Шуйских были направлены на соблюдение в целости и сохранности своих новоприобретенных «землиц» на западной границе, которую и собиралась нарушить Речь Посполитая. Любые военные действия против Московии неизбежно разорили бы эти богатейшие торговые города и привели к уничтожению и насильственному перемещению населения на польскую территорию, что через 20 лет во время Смуты и произошло. Но в тот момент корыстные интересы Шуйских случайно совпали с государственным интересом в сохранении мира на западных границах. Уберегли от войны и разорения, впрочем, не кремлёвские «оппозиционеры», а опять же случай 12 декабря 1586 года польский король Стефан Баторий внезапно умер. В Польше наступило междуцарствие, и царь Фёдор Иванович из «легкой добычи» для рыцарства Речи Посполитой вдруг превратился в одного из трех реальных претендентов на польскую корону.
Избрание короля было делом весьма непростым, так как положение главы Речи Посполитой только обязывало и ничего, кроме постоянных проблем с сеймом и вечно отсутствующими государственными финансами, не сулило: пример «беглого» польского короля француза Генриха Валуа, бросившего королевство и тайно сбежавшего во Францию в 1574 году, даже не потрудившегося официально отречься от польского престола, был еще свеж в памяти. К тому же, ни для кого не было секретом, что польский трон отходил к претенденту, сумевшему больше заплатить, поэтому «аукцион» проводился среди персон как родовитых, так, желательно, и состоятельных русского царя Фёдора Ивановича, шведского принца Сигизмунда и австрийского эрцгерцога Максимилиана. По каким-то своим причинам Годунов не счёл присоединение Речи Посполитой к России делом стоящим серьезного внимания, и русские послы прибыли на заседание польского сейма с пустыми руками. Так же обескуражили поляков и требования царя: столицей объединённого государства остаётся Москва, на гербе польскую корону поместят ниже шапки Мономаха и царь всегда будет православным. Естественно, не подкреплённые обильными финансами, эти «кондиции» были малопривлекательны, и, в конечном итоге, на польский престол взошел швед Сигизмунд.
В Москве же 1587 год начался розысками, казнями и ссылками заговорщиков, посягнувших уже на жизнь царя. Мягкий Фёдор Иванович не мог казнить знатную родню, и в январе потенциальный цареубийца князь Андрей Шуйский был выслан в деревню. К лету уже все князья Шуйские были сосланы в «малую» ссылку в свои имения за участие в заговоре. Но даже «опала» никак не повлияла на их маниакальное стремление сместить царя Фёдора с престола. Однако, в стане противников царя не было согласия по всей видимости, Шуйские начали конфликтовать с кланом Нагих, тем более это противоречие усилилось тем, что в Россию вернулись еще две женщины, которые оказались ближе всех к престолу «королева Магнусова» с дочерью. Ситуация стала очень напоминать известную аллегорию о пауках в одной банке. Весной того же года находящийся в ссылке в своем селе Лопатниче регент князь Иван Петрович Шуйский, вступил в тайные переговоры со вдовой царевича Ивана Ивановича Еленой Шереметевой «старицей» Леонидой Покровского монастыря в Суздале. Постриженная царевна даже покидала монастырь и наносила ему ответный визит. «Князь Иван Васильевич (Петрович) Шуйский, первый князь царской крови, пользовавшийся большим уважением, властью и силой, был главным соперником (Бориса) в правительстве, его недовольство и величие пугали»53. Годунов немедленно учинил розыск, в результате которого Шуйского отправили в Кирилло-Белозерский монастырь, где немедленно постригли под именем Иова. А через 4 дня 16 ноября 1588 г. он «преставился», будучи удушен едким дымом. Видимо, он пытался осуществить некий план, в котором бывшие жены из царской семьи могли создать немалые проблемы. Скорее всего, именно в 1587 году у князя Ивана Петровича впервые появилась идея о создании «тайного» наследника или наследницы престола от легитимной ветви династии, которую позже подхватил и воплотил в жизнь Гришка Отрепьев. Встреча со вдовой царевича Ивана Ивановича говорила о том, что «наследник» должен был по замыслу «происходить» от законной старшей ветви Рюриковичей (от какого-то сына от первых трех церковных браков царя Ивана Васильевича Грозного в отличие от его «союза» с Нагой). В другом подобном заговоре против царя Фёдора вновь принимало участие семейство Нагих, по всей видимости, находившихся в курсе, что Шуйские задумали создать конкурента-«племянника» царевичу Дмитрию, и потому резко активизировавшихся.
Углические «сидельцы» внимательно следили за новостями из столицы, где у них были свои глаза и уши, а также, как позже выяснится, вполне деятельные руки. Они ждали своего звёздного часа и растили мстителя за свои обиды царевич Дмитрий уже весьма ловко управлялся с сабелькой, крови не боялся и знал на память поименно люстрационные списки врагов, в которые Шуйские, что не удивительно, не входили. Единственным недостатком было слабое здоровье даже современники отмечали, что ребенок страдал падучей (тяжёлой формой эпилепсии). Для современного ребёнка эпилепсия это уже не приговор. 400 лет назад болезнь медленно, но верно вела к специфическому слабоумию. И, надо сказать, гораздо более злокачественному, чем у безвредного старшего брата Фёдора. С чем были связаны такие патологии вопрос будущих исследований. Представляются наиболее вероятными две версии: тяжёлые семейные генетические нарушения в семье Ивана Грозного (слабоумный дядя Глинский, глухонемой и «простой умом» младший брат Грозного Юрий Углический, слабоумие сына Фёдора, эпилепсия сына Дмитрия); последствия хронического отравления ядами членов царской семьи в нескольких поколениях (трудно даже сказать, кто не был отравлен).
Борьба за трон продолжалась, набирая обороты, стороны постоянно обменивались ударами: в 158889 годах угличские Нагие активно распускали «непотребные» слухи о скандалах и неурядицах в семье царя-дурака и попытках «окормить зельем» царевича Дмитрия. Слухи о попытке отравления не кажутся безосновательными. Естественно, «приоритетным» заинтересованным лицом всегда считался Борис Годунов, систематически «обезвреживавший» всех потенциальных претендентов на престол, даже женского пола. Можно даже предположить, что, узнав суть замысла И. П. Шуйского, Годунов начал охоту за всеми, кто был в ближайшем родстве с Грозным, но в этом случае кажется маловероятным проведения официального расследования московским «правителем» против самого себя. А поскольку Горсей утверждает, что розыск все же состоялся и имел какие-то результаты, то нельзя упускать из виду возможности «недобросовестной конкуренции» между потенциальными наследниками первой и второй очереди. Любопытно в этом свете, что Мария Владимировна Старицкая двоюродная племянница Ивана Грозного выданная им замуж за датского принца Магнуса, уже три года благополучно жившая в собственном имении, подаренном ей царём Фёдором Ивановичем, была внезапно пострижена с дочерью в Подсосенский монастырь в конце 1588 начале 89 гг. Дочь вскоре умерла в монастыре (17 или 18 марта 1589 г.). По всей видимости, пострижение Старицкой и её дочери было связано с тем же делом54, в котором была замешана и одна из ветвей Нагих. Так Афанасий Фёдорович Нагой был арестован одновременно с заточением женщин в монастырь, а его сын Пётр был отправлен в известный тогда своей строгостью Антониев-Сийский монастырь под особый надзор, где и умер 21 декабря 1588 года.