Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Положение незаконной «женищи» было незавидным: путь Нагой лежал в монастырь в любом случае. Царь Иван первое время после свадьбы очень желавший молодую, вскоре её возненавидел и прогнал с глаз долой. После смерти царевича Ивана необходимость в брачном «прикрытии» отпала, и сама Нагая явно царю наскучила. Грозный и сам не скрывал своего пренебрежения к «браку», заключённому с одной стороны из соображений конспирации, а с другой, конечно, просто из сиюминутного влечения, которое даже его самого не осчастливило. Суть этого сожительства так преподносилась английской королеве Елизавете I, с которой царь возобновил официальную переписку в 1582 году после длительного перерыва: «Государь взял за себя в своём государстве боярскую дочь, а не по себе, а будет королевина племянница дородна и того великого дела (брака с царем) достойна и государь наш свою оставя, зговорит за королевину племянницу»23.
Сватовство официально шло, когда уже родился царевич Дмитрий. Елизавета I, узнав о рождении ребенка, поинтересовалась этим обстоятельством у царского посла Фёдора Писемского не противоречит ли его сватовская миссия самому факту появления очередного наследника: «Что де Фёдор (Писемский) добиваетца у королевны племянницы смотрити? А как вы поехали, и у государя был один сын, а ныне у него другой сын родился»24. Посол яростно отрицал рождение Дмитрия и обвинял в клевете «лихих людей», старавшихся рассорить царя «с сестрой нашей любительной Елизавет-королевной» ».. чтоб королевна ссорным речам не верила; лихие люди ссаривают, не хотя промеж государя и королевны доброво дела видети; а верила б королевна государской верющей грамоте, да мне, послу его»25. Жизнь младенца в тот момент висела на волоске. Если бы у сватовства появились хоть малейшие положительные перспективы, то Дмитрий был бы убит, а Мария немедленно пострижена. Нагая проводила время почти в заточении и постоянно плакала, опасаясь за свою жизнь, которая, действительно, стоила тогда немного. Надо уточнить, что при царском дворе всем дипломатическим процессом сватовства к Марии Гастингс племяннице английской королевы26 ведали всё те же люди, что и выдавали замуж Марию Фёдоровну: дядя Афанасий Нагой и крёстный Богдан Бельский
Церковь святого Уара у Боровицких ворот Кремля. XII век. Отстроена в камне в 1461 г., снесена в 1847 г. по указанию Николая I. Считался первым московским храмом, изначально был освящен в честь Рождества Иоанна Предтечи. Был освящен заново (или только придел по разным источникам) в честь святого мученика Уара после рождения царевича Дмитрия (младшего) в 1583 г. В ней под иконой св. Уара с частицами его мощей находился «женский» камень.27
Ответный визит английской стороны по вопросу высочайшего бракосочетания осуществился удивительно неудачной присылкой в Москву в конце 1583 года сэра Джерома Бауса человека органично несимпатичного и нетерпимого во всех смыслах. Состоялось несколько официальных и неофициальных встреч с царем, Грозный демонстрировал свое расположение и заинтересованность, шел на всяческие уступки, но королевский посол был всем недоволен и постоянно раздражен. Он всё время слал жалобы и высказывал бесконечные обиды и требования, за которые доставалось немало побоев и унижений от царя всем приказным чинам от мала до велика. Англичанин же только увеличивал натиск и не понимал, с кем имеет дело, и что так долго продолжаться не может. Внезапная смерть Грозного повлекла за собой немедленный арест спесивого королевского посланца, «так надоевшего царю и правительству, как никто другой из послов»28. Даже вполне лояльный английской короне Горсей с досадой заметил на счет его особого скудоумия: «Если бы сэр Джером Баус знал меру и умел воспользоваться моментом, король (Иван Грозный), захваченный сильным стремлением к своей цели, пошел бы навстречу всему, что бы ни было предложено, даже обещал, если эта его женитьба с родственницей королевы устроится, закрепить за её потомством наследование короны. Князья и бояре, особенно ближайшее окружение жены царевича семья Годуновых, были сильно обижены и оскорблены этим, изыскивали секретные средства и устраивали заговоры с целью уничтожить эти намерения и опровергнуть все подписанные соглашения»29. Характерно, что Горсей не упомянул среди недовольных семейство Нагих, хотя был близко с ними знаком А.Ф.Нагой был одним из немногих персонажей, которого англичанин в своих мемуарах уважительно величал по имени-отчеству. В них он даже называл род Нагих «знатным и великим», но очевидно, что в тот момент они даже не рассматривались в качестве потенциальных претендентов на трон, и вопросы престолонаследия их как бы не касались.
Угличская ссылка
Начало 1584 года было страшным для Марии Фёдоровны. Царь вполне серьезно собирался обзавестись царицей-иностранкой и одними переговорами с Баусом дело не ограничивалось. В Вологде был отстроен целый флот из 20 кораблей так потенциальный жених вполне серьезно рассматривал вариант эмиграции в туманный Альбион вместе с государственной казной, конечно30. По свидетельству самого Джерома Бауса, царь предполагал лично ехать в Англию и там жениться на одной из родственниц королевы, если Елизавета I не пришлет ему со следующим посольством (в 158485 гг.) подходящую невесту. Решимость Грозного связать свою жизнь с английской династией и его готовность пожертвовать собственным престолом ради этого желания предопределили и ускорили его кончину. Подписанные с Баусом соглашения стали смертным приговором для царя.
Дело решилось «неожиданно» открывшейся болезнью царя Ивана. Он буквально гнил заживо, распухая от водянки и распространяя вокруг себя далеко не райские ароматы. Через 400 лет диагноз будет поставлен: отравлен. Остро встал вопрос о престолонаследии и завещании. Образовались «партии» двух наследников Фёдора и Дмитрия. Их возглавили самые «заинтересованные лица», как и предполагал царь Иван: первую Годунов, вторую Нагие.
Грозный боялся смерти, он чувствовал её приближение и пытался любыми средствами отсрочить страшное мгновение. Во дворцовых застенках был собран целый «консилиум» ведунов, колдунов и прочих знатоков потусторонних сил, которым предписывалось предсказывать судьбу умирающего царя. Сам Грозный визитов волхвам старался не наносить, а перепоручил «сбор информации» Богдану Яковлевичу Бельскому, который весьма на этом поприще преуспел царь был им запуган окончательно страшными предсказаниями, которые непременно делались достоянием широкой общественности. Предполагаемая дата смерти царя обсуждалась всем дворцом и становилась в представлении обывателей чем-то вроде неизбежной «божьей воли», что позволяло заговорщикам-отравителям беспрепятственно готовить покушение.
В смертной тоске Грозный, за несколько дней до своей «анонсированной» гибели, пишет очень личное и полное отчаяния письмо в Кирилло-Белозерский монастырь: «В великую и пречистую обитель святым и преподобным иноком тоя обители, священником, и дьяконом, и старцом соборным, и служебником, и крылошаном, и лежнем, и по кельям, и всему еже о христе братству, преподобью ног ваших касаясь, князь великий иван васильевич челом бьет, и молясь и припадая преподобью вашему, чтоб есте пожаловали о моем окаянстве соборне и по кельям молили господа бога и пречистую богородицу, и великого чюдотворца кирилла, чтоб господь бог и пречистая богоматерь и великий чюдотворец кирилл, ваших ради святых молитв, моему окаянству отпущенье грехов даровал, и от настоящия смертныя болезни свободил, и здравье дал; а мы в чем перед вам будет виновати, и вы б нас пожаловали простили, а вы в чем будет перед нами виновати, и вас во всем бог простит; а к нам бы есте прислали со святою водою священника; а милостины есми послал к вам, игумену и братьям по гривне, и того двадцать рублев, да на корм десять рублев, да за ворота нищим десять же рублев, да сто рублев на масло; а сю есми грамоту запечатал своим перснем»31. Гонец привез письмо монастырской братии, когда было уже слишком поздно на следующий день после похорон царя Ивана Васильевича.