Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Но все пошло не так. 18 мая в Углич прибыл московский стрелецкий голова Темир Засецкий, и стало очевидно, что Москва обо всём уже знает и последствия не за горами. Странный посыльный провел в угличском кремле всю ночь с 18 на 19 мая в переговорах с Нагими. Уехал утром 19-го, а вечером того же дня в город уже въезжала комиссия из Москвы. Нагие начинают судорожно заметать следы государевой измены «как приехал Темир Засецкой, во вторник в вечеру, на Углеч, и Михайло Нагой учал говорити, чтоб ножи собрати, да положити на тех побитых людей»70 была идея выдать жертв резни за казненных народным гневом «душегубцев» «для того, что де будтосе те люди Царевича Дмитрея зарезали»71. В ход пошло все холодное оружие, которое удалось собрать «по сусекам». Для пущщего драматического эффекта зарезали курицу, и свежей куриной кровью измазали оружие и сами трупы, брошенные в ров угличского кремля и лежавшие там на жаре уже четвертые сутки. Царица даже вернула ворованных лошадей на разгромленное подворье Битяговского. Выглядели все эти «приготовления» глуповато, но у Нагих ещё оставалась надежда на московский бунт и переворот в Кремле.
Надеждам сбыться было не суждено, но Углич в тот момент парадоксальным образом соединил в себе все «ингридиенты» будущей смуты, подготовив её действующих лиц: Борис Годунов имел в Угличе свой собственный дом с усадьбой, за которым приглядывал его старый знакомый угличанин, сосед и вполне доверенный человек Лев Отрепьев родной дядя Юрия Богдановича (Григория) Отрепьева, будущего «царя Дмитрия Ивановича». Непосредственный наблюдатель попытки переворота в Угличе Лев Отрепьев был вхож и к царице Марии Нагой, куда его часто отправляли с поручениями из московского Кремля. Здесь же, в Угличе проживала и семья Марии Ивановны Отрепьевой (в замужестве Шестовой) будущей тёщи Фёдора Никитича Романова (Филарета). Таким образом, в семьях Отрепьевых и Романовых обстоятельства смерти царевича и её последствия были известны фактически «из первых рук». Это удивительное стечение обстоятельств демонстрирует, что вся история состоит из крохотных и внешне малозначащих событий, которые в своей совокупности вполне могут иметь влияние на судьбы целой страны. Мелочи, от которых иногда многое зависит.
Кто отправил тайную весть в Кремль о смерти царевича и бунте в городе первым неизвестно, это мог быть и Лев Отрепьев, и городовой приказчик Русин Раков, и ещё кто-то, чьё имя уже восстановить невозможно. Получив все же вовремя известие от каких-то своих людей, «дачник» Годунов мгновенно понял и оценил всю опасность положения. В Углич отправляется следственная комиссия, которая прибывает на место через 4 дня после происшествия72. Во главе следствия князь Василий Иванович Шуйский опытный и осторожный царедворец, которого к тому же совсем недавно вернули из ссылки. Складывалась весьма неоднозначная ситуация: князь Василий вместе с «братьей» и видными представителями московского высшего духовенства интриговал против жены царя Фёдора Ирины Годуновой ещё в 1586 году, а в 1588 попал уже в «большую» опалу и ссылку по обвинению в сговоре с Нагими. В тот момент он был сторонником «партии» Нагих, хотя и поневоле свои шансы на престол Василий Иванович никогда не сбрасывал со счетов. Шуйские были «принцами крови» и шли вторыми после Рюриковичей в очереди престолонаследия. После гибели царевича Нагие не имели вообще никаких шансов на царский трон, и не исключено, что, начиная бунт в Белом городе, они рассчитывали на поддержку именно от братьев Шуйских, возглавлявших пропольскую партию при дворе. Но Годунов переиграл «партию Дмитрия» вместо того, чтобы поддержать восстание Нагих в Москве и свергнуть недалекого и немощного царя Фёдора, Василий Иванович Шуйский был назначен главой комиссии и отправился в Углич расследовать дело своих бывших союзников и «подельников». Расчёт основывался на том, что князь Шуйский в своих же интересах постарается провести дело тихо и незаметно, а так же предпримет все усилия, чтобы максимально избавиться даже от воспоминаний о существовании царевича Дмитрия. Так князь Василий преодолевал ещё одну ступеньку на пути к российскому трону.
Борис Фёдорович Годунов (1552 13.04.1605) родной брат царицы Ирины Фёдоровны. Фрагмент портрета из альбома Д. Ровинского «Материалы для русской иконографии», выпуск II, СПб, 1884. Материал отсканирован и обработан на компьютере автором.
Следственное дело об убиении царевича Димитрия
Годунов сделал правильный выбор в отношении князя Шуйского. Тот ожиданий не обманул и провел весьма интересное по содержанию предварительное расследование, которое, по большей части вовсе не интересовалось мёртвым царевичем Дмитрием, а было посвящено деталям организации антиправительственного бунта и выявлению других видов «противоправной» деятельности Нагих, за которые можно было примерно наказать. Кандидатура Василия Шуйского была идеальна в этой ситуации опытный «крючкотвор» он до опалы возглавлял много лет Судебный приказ.
Комиссия ехала в Углич не торопясь и вела следствие без суеты и даже с осторожностью. Но и обстоятельства дела были необычны: смерть царевича открывала возможности для семейств Шуйских, Мстиславских, Голицыных, бесчисленных князей Ростовских, за которыми шли более «худородные» Романовы, и так далее. Всему этому широкому кругу интересантов было необходимо как можно быстрее изъять из политической жизни незаконнорожденного сына Ивана Грозного, который был опасен и не нужен ни живой, ни мертвый.
Многие исследователи упрекали Шуйского в «неправильном» расследовании дела, вызывали сомнения и методы, и сроки, и обстоятельность делопроизводства. Конечно, с точки зрения современного, даже неискушенного в юриспруденции читателя, показания кажутся маловнятными: слишком уж расплывчатыми или слишком краткими, безо всяких подробностей. Создавалось впечатление, что комиссия Шуйского специально что-то опускает или пытается выгородить одних за счет других. Но было бы корректней взглянуть на процесс в рамках средневекового представления о ведении расследования вообще. Князь Шуйский определённо не был дилетантом в этой области и имел большой опыт практической судебной и следовательской работы, поэтому упрекнуть его в «непрофессионализме» невозможно. Что же он делал в Угличе?
Собственно, расследование любого дела в XVI веке распадалось на две части: обыск (подготовительную часть, сбор материалов для следствия, первоначальное определение круга заинтересованных или замешанных лиц, определение предварительных обвинений) и розыск (собственно расследование). Велись эти «мероприятия» различными по своему характеру способами. Предварительное расследованиеобыск велся методом расспроса (поэтому в «Угличском деле» фигурируют «расспросные речи») и по установленному порядку никогда не сопровождался пытками. Именно эта миссия и была возложена на комиссию Василия Шуйского. После сбора материала (устных сказок-заявлений и письменных челобитных, прошений и т.д.), его изучения и получения предварительного «приговора», дело передавалось на необходимый уровень власти для настоящего следствиярозыска, который включал в себя и очные ставки, и допросы с пристрастием, и повальные обыски, и пытки. Следует особо отметить, что аресты и заключение под стражу можно было применять только после получения предварительного приговора, заключавшего стадию обыска и начинавшего розыск. Заканчивался розыск окончательным приговором решительным, т.е. со смертной казнью, или нерешительным, т.е. ссылкой, тюремным заключением и штрафами, в соответствии с которым обвиняемые несли наказание.