Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Угличская резня
Далее события понеслись вскачь, прокручивая первый пока крошечный круг кровавой российской трагедии наступавшего исподволь смутного времени. Нагая, по описаниям очевидцев, ведёт себя крайне агрессивно и очень мало заботится о погибшем сыне.
Странное поведение царицы после гибели Дмитрия исследовали Л. В. Столярова и П. В. Белоусов60. Они выдвинули следующее предположение: «Положение нелюбимой и едва ли не отвергнутой жены должно было сформировать у нее заниженную самооценку. Эта молодая и красивая женщина, скорее всего, была унылой и дисфоричной. Вероятно, постоянная борьба за существование и сознание зависимости от своего единственного, маленького и очень больного ребенка, плюс честолюбивые планы её родственников Нагих все это способствовало формированию устойчиво-стереотипного поведения. Она неизменно приспосабливала свою жизнь к новым обстоятельствам, принимая их как веление судьбы».
Попробуем сопоставить фактический рисунок деятельности Нагой с предполагаемой депрессивной доминантой в её характере и абсолютной вторичности личности перед внешними обстоятельствами. Другими словами: выясним, была ли Нагая самостоятельна и активна?
Поведение Нагой в первые часы после гибели сына во многом кажется странным. Она не подавлена и не разбита горем, а перевозбуждена, жаждет большой крови и очень деятельна. Действует она решительно и очень жестоко Нагая, фактически, возглавила бунт. Не обращая внимания на труп сына, она бросается бить мамку. Бьёт только по голове, стараясь, по всей видимости, причинить смертельные увечья по заявлению на следствии самой Волоховой, её голова была пробита в нескольких местах. Утомившись избивать поленом Василису Волохову, она перепоручает это подоспевшему брату Григорию, деловито уточнив, что бить следует теперь не по голове, а по бокам. От сбежавшейся на крик дворцовой челяди Нагая требует Василису обесчестить (т.е. не позволять ей одеть сорванный головной убор61) и тут же твердо заявляет, что велит «убити Михаила Битяговского и Михаилова сына, и Микиту Качалова, и Данила Третьякова. А говорила, де, царица миру: то, де, душегубцы царевичю»62. Мария с братом Михаилом мечутся, организовывая вовсе не погребение, а как можно более кровавый бунт против московских властей. Именно они отдают приказ бить в набат пономарю Федоту Огурцу, чтобы быстро собрать как можно больше людей в кремль набатный колокол тогда служил своеобразным оповещением о чрезвычайной ситуации и был сигналом к срочному и всеобщему сбору народа на центральной площади у кремля. Огурец выполнил поручение, но довольно своеобразно он заперся на колокольне и не выполнил приказ государева дьяка М. Битяговского прекратить звон, а продолжал бить в набат уже во время начавшейся резни. Как становится понятным из дальнейших событий, этот сигнал набата был не совсем обычным, а специальным и для особых людей.
Все простые угличане побежали на набат, потому что «они чаели, что загорелося»63, но это были только статисты в давно задуманном спектакле. Была особая часть «черни», которая сразу же явилась на условный сигнал не с пустыми руками: «а посацкие люди многие на двор (в кремль) мечутца с рогатинами, и с топоры, и с саблями»64 очень странный инвентарь для оказания помощи на пожаре. Дьяк М. Битяговский, прискакавший в кремль на звук набата, тут же заинтересовался ими, «почал им розговаривати, для вы чево прибежали с топоры, и с саблями и с рогатинами?»65 В ответ «народные мстители» сразу же погнались за ним. Возбуждённая и вооруженная толпа Марией и Михаилом Нагими была направлена на конкретную задачу: уничтожение «убивцев» московских дьяков, московских боярских детей и городскую администрацию. Угличане с задором забивали и резали безоружных людей, находя это вполне занимательной забавой: «прохолкали что над зайцем»66 горько скажет потом Василиса Волохова о гибели своего сына Осипа. «а Осипа Волохова привели к Царице вверх к церкве к Спасу, и тут ево пред Царицею убили до смерти»67 юношу забили насмерть прямо в Преображенском соборе перед царицей и по её приказу, в нескольких шагах от тела царевича, которое уже через час после смерти было помещено в церковь, где Андрей Нагой неотлучно сторожил его «а блюлись от государя опалы, чтоб хто царевича тела не украл»68, не подпуская никого.
Даже если считать, что перед нами просто приступ ажитированной депрессии, то следует признать, что все действия Нагой далеко не хаотичны, не бессмысленны и вполне целенаправленны. Очевидно, существовал давно продуманный план государственного переворота, но, в силу обстоятельств, его пришлось осуществлять в не вполне выгодных внешних условиях. Если в первоначальном плане поводом для бунта должна была стать смерть царя Фёдора (о чем часто расспрашивались ведуны у царицы Марии), то в реальном стечении обстоятельств приходилось исходить из смерти царевича Дмитрия. Первая и самая простая идея была выдать инцидент за преднамеренное убийство царевича и виноватыми назначить Годунова и его «подопечного» царя Фёдора. Ход был простым и привычным для того времени. Пока в Угличе возбуждённая криками Марии и Михаила Нагих вооруженная толпа рвала на куски «душегубцев» -московских дьяков и грабила их подворья, в Ярославль уже нёсся гонец с вестями к ссыльному дядюшке Афанасию Фёдоровичу Нагому. Ярославль в Москву тоже шлёт, не медля, весточку нужным людям, и через 4 дня, точно в день прибытия комиссии Шуйского в Углич, в Белом городе вспыхнул грандиозный пожар и «воры-мужики» пошли на штурм Кремля.
Внешне кажется, что Нагая просто одержима местью: за её жизненную катастрофу пришлось отдать жизнь ни в чем неповинным дьяку Михаиле Битяговскому с сыном, Осипу Волохову сыну проштрафившейся мамки царевича, его приятелю Никите Качалову всего же забили насмерть и зарезали 15 человек. Но за кажущейся бессмысленностью кровавых убийств скрывался чёткий план действий: есть «страстотерпец» царевич Дмитрий; есть «душегубцы» московская администрация; есть «заступники» толпа угличан, совершившие массовые убийства, и есть запуганные свидетели-«послухи» избитая до полусмерти Василиса Волохова, лишившаяся в резне ни в чем неповинного сына, и готовая теперь подтвердить любые показания или молчать. Кто или что было целью этого многоактного спектакля? Царь Фёдор и его шурин Борис Годунов. При удачном стечении обстоятельств, т.е. удачном восстании в Москве, именно они должны были стать самыми заинтересованными в гибели царевича лицами, а следовательно, и самыми виноватыми. Подтверждением их причастности было бы тело Дмитрия, которое именно по этой причине не собирались хоронить в Угличе, хотя по обычаю это должно было произойти в течение суток. Царевич, как несомненная «жертва» коварного заговора Годунова и своеобразное «знамя» восстанавливающего справедливость переворота (в конечном счете, в пользу польской короны, так как сами Нагие после смерти Дмитрия выпадали из игры и уже не имели никаких прав на трон), должен был быть похоронен в московском Кремле в Архангельском соборе рядом со своим отцом и братом.
Главное в тот момент было, чтобы весть о гибели царевича не достигла ушей Кремля раньше времени, пока московский Белый город ещё не готов к выступлению. Все дороги из Углича на следующий же день были перекрыты заставами, не пропускавшими никого и никуда, тут очень кстати пришлись лошади, «экспроприированные» в пользу царицы у дьяка М. Битяговского. В городе Нагие развязали настоящий террор против инакомыслящих болтливые простолюдины-угличане поплатились жизнью по приказу Михаила Нагого, потому что ставили под сомнение вину московских дьяков и версию об убийстве, а через два дня после смерти Дмитрия по приказу Марии Нагой была убита юродивая, жившая на подворье у Михаила Битяговского. Она «хаживала от Михаила к Ондрею Нагому, и сказали про неё Царице Марье, и Царица ей велела приходить для потехи»69, таким образом «жонка уродивая» часто бывала в покоях царицы и царевича. Убили её за то, что якобы она «портила» мальчика хотя, на самом деле, была просто очень осведомлённой свидетельницей и могла наговорить лишнего. Дворы растерзанных «душегубцев» были тщательно разбиты и разграблены, а самое ценное имущество благородное царское семейство забрало себе: девять лошадей с подворья Михайлы Битяговского перекочевало в царицыны конюшни, а дорогую булатную саблю покойного дьяка в серебряных ножнах взял себе в качестве сувенира Григорий Нагой. В тот момент Нагим показалось, что непростую ситуацию можно выправить и скинуть Годунова, да и немощного царя Фёдора с престола, просто силой: в Угличе народ бушует против «убивцев», а в Москве свои люди тайно готовят восстание