Дуглас Хардинг - Иерархия Неба и Земли. Том IV. Часть V. Новая схема человека во Вселенной стр 4.

Едкий комментарий Д. X. Лоуренса о том, что еврейские ангелы были полицейскими и почтальонами, во многом оправдан[32]. Не будучи вездесущими, они превосходно умеют совершать полеты между небом и землей, где наделены большой властью, хотя и делегированной свыше. Хотя ангелы в высшей степени добры и мудры, они в основном выглядят как люди. Исключение составляют херувимы и серафимы. Первые сходны с грифонами и грозовыми облаками и составляют колеса Божьей колесницы-престола в видении Иезекииля[33]. Серафимы напоминают демонов-змеев, повышенных до ранга ангелов, где они, как правило, сохраняют свою змеиную форму: вероятно, это один из примеров «обращения регионов».

Но подробные иерархические порядки можно встретить только в более поздних еврейских источниках, особенно в раввинистических и каббалистических сочинениях. Уже в начале христианской эры Филон Иудей говорил, что «Бог, будучи единым, имеет вокруг себя неизъяснимое число сил», которые соучаствуют в деле творения, направляют природные процессы и обладают относительной независимостью и свободой действий[34]. В таких произведениях, как Книга юбилеев и Книга Еноха, ангелы начинают напоминать величественное космическое правление, мудро регулирующее все процессы, не касающиеся людей, от движения звезд до туманов, града и любых причуд земной погоды. Во внешней природе отсутствует простая механистичность или автоматизм[35]. Внутреннюю природу самого человека тоже обычно толкуют в контексте этой иерархии например, в Заветах двенадцати патриархов возникают духи безнравственных склонностей человека: скажем, дух ненасытности обитает у него в животе. Конечно, здесь сплошь и рядом встречаются выдумки и противоречия, но порой двусмысленные моменты учения имеют особенное значение. Небесные Стражи из Книги Еноха звезды[36], однако в них достаточно человеческого, чтобы испытывать страсть к женщинам, сожительствовать с ними и зачинать сыновей[37]. Опять же, ангелы явно превосходят человека рангом, однако он может стать им равным, приобщиться к их природе или даже превзойти их. Согласно Mudpauiy, тело спящего сообщает его душе о дневных делах, душа сообщает о них его духу, дух ангелу, ангел херувиму, херувим серафиму, который излагает их Богу. Здесь человек «знает свое место», но в Славянской Книге Еноха описываются мириады ангелов, которые сопровождают Солнце в его движении, и сам Енох, после очищения и прославления, становится одним из ангелов, чины которых он считает[38].

В сирийском Апокалипсисе Баруха[39] рассказывается, как праведники после смерти обретают ангельское великолепие; они видят множество чудес; время на них не влияет; они обитают в высоких местах[40], словно ангелы, и равны звездам, становясь из прекрасных прелестными. Все эти учения достигают высшей степени сложности в каббале, которая многим обязана неоплатонизму. Ряд нисходящих из Божественного источника эманаций (сефирот) ведет к Метатрону, который руководит всеми ангелами. Ангелы делятся на десять чинов или уровней, каждый из которых связан с частью или аспектом Вселенной, вплоть до мира материи. Только на низших уровнях божественные идеи и астральная душа обретают видимое тело. И человек, хотя он встраивается в этот природный порядок, загадочным образом объединяет в себе все миры.

Ангелология ислама не только тесно связана с древнееврейскими верованиями: в некоторых отношениях она развивалась сходно. Ангелы и демоны фигурируют как в Коране, так и в более поздней магометанской литературе. Четыре великих ангела которых называют держателями престола заступники людей и животных; херувимы, живущие в небе, созерцают святость Аллаха; Михаэль управляет природой и покровительствует знанию; некоторые ангелы низших чинов управляют функциями тела, например, пищеварением[41]. Человеческий и ангельский порядки не разделяет непроходимая пропасть: это иллюстрирует древняя легенда о Харате и Маруте; эти ангелы (наподобие Стражей

Еноха) спустились на землю, и их соблазнила женщина Захара, которая выпытала у них пароль, который позволял им вернуться на небеса; произнеся этот пароль, Захара вознеслась на небеса, где теперь мы видим ее как планету Венеру. Постепенно устройство человека и ангелов начинает сильно различаться: человек выживает в любом космическом климате; чего нельзя сказать об ангелах. На магометанских небесах, состоящих из семи сфер, каждый ангел, поклоняющийся Аллаху, занимает подобающий ему чин и место; человек же, который, казалось бы, так привязан к земле, одновременно является ангелом, человеком и демоном как амфибия, вольготно себя чувствующая во всех мирах. «Некоторые из твоих качеств принадлежат животным, некоторые демонам, а некоторые ангелам,  говорит аль-Газали[42], а затем объясняет, что занятие животных еда, сон и сражения, занятие демонов лукавство, обман и смутьянство, занятие ангелов созерцание красоты Бога. Человек вмещает в себя вертикаль, и ему решать, какой уровень он сделает своим домом. «Воспитание демонических, животных или ангельских качеств приводит к порождению соответствующих существ, которые в Судный день проявятся в зримых формах, чувственность проявится в образе свиньи, свирепость в образе собак и волков, а чистота в образе ангелов Его (человека) высшая способность разум, который позволяет ему созерцать Бога. Если он в нем преобладает, то после смерти он оставляет всякую склонность к страсти и негодованию и получает возможность вступить в общество ангелов». Насколько человек показывает ангельские качества, настолько он подобен ангелу и вольготно чувствует себя в их обществе; так, «в мире есть вещи не от мира сего, например, познание и добрые дела». Или, говоря более привычным языком: «Всякое добро и каждый совершенный дар приходят свыше»[43].

(iv) Греческая и эллинистическая вера

Система аль-Газали уходит корнями, с одной стороны, в первобытную семитскую традицию, с другой в греческую. Как и их соседние народы, древние греки верили в многочисленных добрых, злых и нейтральных демонов[44], которые позднее стали играть роль посредников между богами особенно богами звезд и людьми[45]. И речь не только о простых людях, но также и о таких философах, как Пифагор, Платон[46] и Аристотель[47], которые считали небесные тела живыми и божественными; древняя попытка ионийцев понимать солнце и звезды как комья мертвой материи всерьез не нарушила традицию, в которой они считались божественными[48], традицию, которая сохранялась со времен самых первых цивилизаций Месопотамии и Египта, затем в Греции и Риме, и в христианскую эпоху. Конечно же, Аристотель не повторял традиционных формул с благочестивым легковерием. Но также он не ставил задачи (как делаем мы) сводить божественный танец к вселенскому часовому механизму, приписывая лишь человеку познающему субъекту весь разум звезд, когда разум в небе становится просто знанием о небе; напротив, он считал, что в каждой планетной сфере существует отдельный разумный Двигатель, который для собственной планеты играет ту же роль, что и Бог для космоса. И во многом эта аристотелевская схема вошла в нашу собственную традицию, ибо средневековые последователи Аристотеля отождествляли движущие небесными сферами разумы с ангельскими чинами[49].