Дуглас Хардинг - Иерархия Неба и Земли. Том IV. Часть V. Новая схема человека во Вселенной стр 3.

Но такое описание «интеллектуально», и потому уводит от сути. Первобытный человек не создает теорий относительно тел, душ и их отношений; и его установку в отношении окружающего мира, наверное, лучше всего можно описать, на языке Мартина Бубера, как отношение «Я» и «Ты». Для нас предметы, за исключением разве что некоторых, предстают в качестве «оно»: для него они, так сказать, братья, живые формы присутствия, с которыми он имеет дело непосредственно, в атмосфере живых эмоций[12]. Он не заполняет духами мертвый мир; ведь и мы не считаем своих соседей трупами, которых питают жизнью призраки, управляющие ими. Человек и общество так основательно включены в природу, что между ними почти нет границы, как нет границы между живым и неживым.

Вероятно, из такой первичной матрицы жизни, где еще почти отсутствует деление на надчеловеческие и дочеловеческие уровни, постепенно сформировались иерархии космоса у более развитых культур[13]. Такая иерархия ключ к понимаю человека: ее масштаб и благородство показывают нам его сущность. Дикарь, имеющий развитый пантеон и космологию,  уже не дикарь. Мексиканский народ зуни, например, можно считать образцом довольно продвинутой стадии. Этот народ считает, что солнце, луна и звезды, небо, море и земля и все земные объекты причастны единой сознательной жизни, которую называют Ахай, или «Существа», в число которых входят некие великие «Завершители, или творцы путей жизни», а также верховный «Держатель Путей нашей Жизни»[14]. В Аннаме бытовал во многом похожий взгляд, что жизнь присутствует в звездах, земле, камнях, ветре, огне, а также животных и растениях, но, скорее, в группах или родах объектов, а не в индивидах. Природа и общество, небесные, земные и человеческие тела составляют единое целое. Так, вождь черноногих во время церемонии Солнечного танца умоляет Солнце дать здоровье и изобилие, Мать-Землю дождь, траву и ягоды, Утреннюю звезду покой и освежающий сон, Великий Дух долголетие и счастье[15]. Человек и его высшие хранители тесно взаимодействуют, как члены «единой семьи небес и земли». А иногда к небесному ответвлению этой семьи причисляют вождя или даже простых людей. Бенгальский народ каси верил, что отдельные люди забрались по дереву на небо; дерево срубили, а люди остались висеть на небе, став звездами[16]. И когда человек начинает сознательно полагаться на землю, солнце и звезды, он также начинает сознавать, что они полагаются на него: эти отношения тяготеют к взаимности. Не так давно царь-жрец в Ифе, священном городе Йорубаленда, сказал, что отмена некоторых жертвоприношений может угрожать циклам природы в целом[17]. Можно привести бесчисленные примеры обрядов, цель которых состоит в содействии благотворным небесным и земным процессам и их поддержании.

(ii) Восточная вера

Боги, становясь все более божественными, отступают в возвышенные регионы небес: чтобы стать высшими божествами. Но между небом и землей, как бы далеко они ни разъединялись телесно и духовно, должны постоянно циркулировать восходящие и нисходящие потоки реки жизни. Требуются иерархии, системы посредников[18] или хотя бы один посредник, объединяющий божественное и человеческое; иначе восходящий поток жертвоприношений и молитв и нисходящий отклик в виде материальной и духовной благодати иссякнет. Религия, с одной стороны, настаивая на том, что человека и бога разделяет обширная пропасть, с другой стороны, должна построить мост, по которому можно ее пересечь[19]; и чем шире эта пропасть, тем великолепнее, вероятнее всего, окажется мост. Посетители моста имеют смешанную природу, и это любопытный и важный момент: они отмечаются, так сказать, в обоих мирах. Так, многие боги ведийского пантеона прежде были людьми. Считается, что сам Будда спустился с «небес тридцати трех богов»[20], чтобы спасти человеческий род; и, в качестве просветленного, он превосходит богов. Осирис, царь и богочеловек, после того как его убили и разрубили на части, воскрес из мертвых, поднялся на небеса и стал «Повелителем сил», подателем бессмертия и божественным судьей людей. В одной китайской поговорке говорится: «Современные божества шэнъ это люди древних времен». «На это небо, кажется, не ведет лестница»,  говорит Яджнавалкья в Упанишадах[21]; «Каким образом приносящий жертвы приближается к миру Сварги?» Ему приходит ответ: «Через жреца-брахмана». Ему известно, как проложить лестницу Иакова, ведущую от верующего, прикованного к земле, до высшего неба. Иногда упор делается на ступенях иерархии богов или духов а иногда на магических энергиях или техниках, которые позволяют по ним восходить, а также на сакральных знаниях и искусности жреца, исполняющего ритуал[22]. Китайских божеств-шэнъ традиционно делили на три великих рода небесных (солнце, луна, звезды, ветры, облака), земных (горы, реки, равнины, моря, поля) и людей; в живое целое их объединяет и поддерживает Дао, или Путь, ежедневный и годовой путь Вселенной, в гармонии с которым человеку следует сознательно жить[23]. В этой изощренной иерархии все вещи, от Небес до самого ничтожного растения, и все существа, от императора до нищего, имели соответствующее им звание и роль. Через ритуал жизнь индивида и общества в совершенстве согласуется с жизнью Неба, земли и божественных предков: дисгармония на любом уровне затрагивает целое.

Небесные силы считают целиком трансцендентными, особенно непосвященные: эти силы всегда внешние по отношению к человеку, хотя в загробной жизни он может занимать равный им ранг и место. Но наряду с этой традицией существует традиция имманентности, согласно которой небесная иерархия отражена в глубине человеческого существа, так что он может отождествиться с любым ее порядком или сразу со всеми[24]. Посмотрим, например, на японских ками («то, что наверху»)  духов гор, ветров, деревьев, рек, моря, солнца, луны, звезд и т. д. до бесконечности. Хирата[25] молился им каждое утро: «Сначала благоговейно почтив великого Бога двух дворцов Исэ (богиню Солнца), 800 мириад небесных ками, 800 мириад ками-предков, все 1500 мириад, к которым устремляются большие и малые храмы Я с трепетом молю, чтобы они соизволили исправить мои невольные прегрешения, виденные и слышанные ими, и, даровав мне благословение и поддержку в меру сил, которыми владеет каждый из них, побудили меня следовать божественному примеру и творить на своем пути добрые дела». Здесь нет и намека на имманентность. Однако Мунетада[26], современник Хираты, считал, что он может в созерцании постигать истинные отношения ками и человека, и что он сам может стать одним из них. Бунджиро[27] утверждал, что одержим богом. Стоит сказать, что существует важное отличие между типом личности, который просит высшие силы о вмешательстве и переживает его, и типом, который активно ищет единства с ними. Буддийский монах, который повторяет «Аум мани падме хум»,  пример второго типа: эти шесть слогов символизируют шесть классов живых существ богов, полубогов, людей, животных, промежуточных существ, обитателей ада,  с которыми он по очереди отождествляется, пока не вместит их все.

(iii) Семитская вера

У древних семитов демоны, или джинны, играли гораздо более заметную роль, чем ангелы, или боги, а развитие ангелологии, отличающейся от царства джиннов и уравновешивающей ее, произошло довольно поздно. В ветхозаветном учении об ангелах выделяют три этапа[28]. (1) «Сыны Божьи»  сверхъестественные существа, прислуживающие Яхве на небесах, его советники и придворные: иногда их отождествляют со звездами[29]. (2) «Ангел богоявления»  особый посланник Яхве, который почти не отличим от аспекта или внешнего облика самого Яхве[30]. (3) «Божьи посланники» отличаются от ангела богоявления тем, что совсем не похожи на Божество: их роль прославлять Бога, следить, чтобы божественная воля исполнялась на земле, защищать хороших людей[31] и вершить правосудие над неправедными.