Всего за 299 руб. Купить полную версию
Это вы бога себе выдумали, на дереве распятого! Нищего! Немощного! Вы что? С сим убогим державу сотворить думаете? Бог грозен бысть должен! Гнева его трепетать должны народы! А вы все плачете! А того ты, мать, не понимаешь, что каждый, кто крест на шею навесил, слуга не княжеский! Кто попу грехи свои понес тот лазутчик византийский! Они хуже хазар-иудеев! Вы из-под одной дани вылезли, а в другую дань скачете!
Господь нас спасет и державу созиждет! Господь заповедал: «Блаженны кроткие, ибо они наследят землю» Кроткие, а не воители!
Старухи болтают, а лодыри да трусы повторяют! закричал князь. Я державу новую сотворю! И место ей определю под солнцем! И новую столицу воздвигну посреди владений своих!
И где же?
На Дунае!
Могилу ты себе воздвигнешь! тихо произнесла княгиня.
И сказано это было так убежденно, что князь сбился с крикливого тона и уже совсем по-другому, но так же недобро сказал:
И не стой с вороньем своим христианским у меня на дороге! Не сейте за спиною моею крамолы! Всех с пути моего сотру! Али ты не помнишь, что сделал Олег с Аскольдом, когда тот противу него и пращура моего, Рюрика, умыслил?
Олег был варяг дикий! сказала Ольга. А ты князь! Грызлись они меж собою, Аскольд и Олег, за Киев, как собаки за кость! А тебе Киев отчина!
Киев в христианстве вашем сгнил давно! Огнем его чистить надобно! Понавезли чепухи византийской! Скоро в баб все киевляне превратятся! Кого только нет в Киеве! И славяне, и евреи, и печенеги, и византийцы, и хазары, и аланы! Яма выгребная, а не город! И бога привезли, смех сказать, нищего-немощного! Державу сила созиждет! Надобно к варяжской силе возвращаться! С гнилого пути византийского сворачивать! Того дружина хочет, а она мне мать и отец!
Твоя дружина наполовину христианская! сказала Ольга.
В том-то и беда, что зараза ваша прилипчивая! Огнем от нее освобождаться нужно! Князь резко повернулся и ушел, хлопнув дверью.
Долго стояла посреди горницы старая княгиня. Не шелохнувшись, стояли у дверей дружинники нарочитые немые, как притолоки.
Погибель ты себе создал, услышали они не то шепот, не то вздох старой княгини.
Не юношами, но мужами сильными пришли двое дружинников, нарочито безымянные (ибо несть у стражника, немо стоящего, имени), на службу к Ольге и, служа ей бестрепетно долгие годы, на службе сей состарились. Сильно их служба переменила. Сопутствуя княгине во всех странствиях заморских и во всех делах киевских, немо стоя за ее спиною, видели они все и понимали много. Может, даже больше, чем бояре думные. Привыкнув к ним за долгие годы, и старая княгиня доверяла им больше, чем боярам да воеводам.
Оба дружинника крестились в Византии, а спустя срок приняли у старцев киево-печорских обет монашеский и службу свою правили теперь, имея на то благословение особое.
После того памятного разговора Святослава с княгиней (которую надобно звать не Ольгой, как произносили славяне варяжское имя «Хельги», а по христианскому имени Елена, но, страшась козней диавольских, сие имя Божие княгиня таила) и стала она быстро гаснуть. И ее воительницу победную, княгиню несгибаемую стала гнуть к земле старость. Все чаще стала она останавливаться на теремных лестницах и переходах отдыхать, опираясь на посох княжеский. Все меньше стала играть с внуками, да и то сказать внуки выросли, а до правнуков она еще не дожила Все длиннее стали ее молитвы. Но Киев, да и вся держава неспокойная пестрая, разноязыкая и воистая были в ее воле, хотя и соблюдали покорность Святославу.
Незадолго перед смертью княгиня, сидя в кресле византийском будто на троне малом, вдруг оборотилась к ним стражам своим многолетним.
Ухожу я, сказала она им, коленопреклоненным. Срок мой близок, и смерть моя при дверях
Тяжело переводя дыхание, она долго молчала.
Вам не стражам, но спутникам моим в странствиях земных доверяю Князь Святослав державы не созиждет! Ибо видит власть в силе, а власть в правде. Правды же он не имеет. Правда его была, когда он на Итиль воев вел, когда державу оборонял. Но воителем сильным быть не вся служба княжеская. Князь не себе, но народу своему служит А Святослав дружине служит, да и то не всей. А только варягам. Он один, и его предадут на погибель, ибо он во мрак язычества державу свою влечет, а держава Киевская к свету православия стремится. Кроткие наследуют землю. Кроткие, а не воистые, повторила она, ибо у кротких правда. Князь ее постоянно искать должен, иначе его ждет погибель.
Она молчала долго, следуя мыслям своим. Потрескивали дорогие восковые свечи, плясали отсветы на иконах в божнице, на беленых стенах шатались тени.
Блажен князь, егда слышит правду кротких, ибо они глаголят правду Господню. И державу наследует их воля, а не воля княжеская. Ныне князь противу воли кротких идет
Коленопреклоненные старые воины жадно слушали каждое ее слово.
Держава созиждется не силою, но духом единым. Единения в духе искать надобно. И Вавилон разноплеменный пал, и Бог разметал языки по лицу земли; и Хазария богопротивная хоть сильна покуда время ее сочтено. Ибо не запоры и оковы крепят державу, но дух единый.
Князь что?.. Он и в жизни-то своей не властен, а когда гласа народа своего слышать не хочет, то державе своей опасен. И, делая над собою усилие мать ведь Святославу, она сказала, словно сама себе:
Святослав не обратится к истине. Не принимает Господь мои молитвы! Упустила я его. Святослава-князя убьют. Его и сейчас-то не сила дружины держит, но жизнь моя. Кто придет за ним? Хочу князем Ярополка.
И дружинники кивнули, думая, что им поручается новая служба.
Погодите! сказала она, кладя им руки на плечи. Погодите. И Ярополка судьбу я вижу плачевну. Не успеет он собрать дружину верную. Сильны сыны сатаны в державе нашей, и диавол, учитель их, хитростен. Надобно дальше смотреть. Меж народом княжеским и князем дружина стоит. Дружину менять нужно. Новые люди веры Христовой, Господу служащие всем сердцем, всем помышлением, прийти должны Они щитом князю станут, они, яко стрелы, пронзят все тело державы и скрепят его. Они Благословляю вас искать для новой державы воинство новое.
Она перекрестила их седые головы, дала приложиться к руке.
Не плачьте, сказала она мягко. Я за службу вашу Бога просить о вас буду. Тяжела она, но во благо служба сия
Весной, едва поднялась первая трава из степи, как вал морской надвинулись печенеги. Они легко форсировали Днепр и обложили едва успевший затвориться Киев так плотно, что невозможно было подойти и напоить коней в Лыбеди-реке. Их нашествие было полной неожиданностью для Ольги и для воеводы славянского Претича, что с малой дружиной стал на стены.
Почему пришли с левого берега кочевники? Чего добиваются они? Устоит ли Киев, ежели пойдут они на штурм? Княгиня старая, но не согбенная и думные бояре ее, седые, будто пеплом подернутые, сели обсуждать происходящее
А под стенами уже дрожала земля от конского топота. Пылали костры до самого горизонта, и голоса печенегов слышны были на безмолвных стенах киевских.
Князь с дружиной далеко! сказал Претич. С малыми силами нашими в осаде не отстояться.
Где князь сегодня? спросила Ольга.
В месяце езды, ежели со всей дружиной поспешать будет.
Подайте весть князю, приказала старуха. И, тяжело повернувшись к воеводе, спросила: Претич, как думаешь, чью руку печенеги держат?
Тут и думать нечего! сказал Претич. Царьграда. Нонь князь с царем болгарским Калокиром Царьград крушит вот они со спины и ударили.
Князь четвертое лето на Царьград походом ходит, что ж печенеги прежде мирны были? Видать, договор у них с Византией.
У них и с нами договор.
В открытые окна терема ветер доносил запахи степи и дымных костров, на которых печенеги жарили конское мясо.