Всего за 299 руб. Купить полную версию
Лазутчиков с левого берега нет? спросила в тишине Ольга.
Нет. Не пройти ко граду. Надобно вылазку сделать. Отогнать их маленько предложил один из молодых бояр.
В пустоту ударишь! сказал Претич. Они живо от ворот откатятся, за собою в степь тебя утащат, а дорогу назад перекроют. Вот ты и полоняник, а и меча ни с кем не скрестишь
Княгиня долго молчала, сжимая старческой худой рукою посох.
Войско за стены выйти не может, а мысль преград не знает! сказала она непонятную военачальникам фразу. Кто печенегов подкупил? Царьград? Думайте, бояре да воеводы!
Ежели и Царьград, сказал после долгого молчания Претич, то через хазар.
Видишь, как ловко. И тем и этим на пользу, сказала княгиня. И через Тьмутаракань, не иначе, хазары послов византийских с дарами к печенегам пропустили И она вдруг улыбнулась.
Что, матушка? вздохнул Претич. Что веселого ты нашла в нашей беде нонешней? Оборониться-то нечем! Дружины нет!
Это и есть оборона наша, сказала княгиня. Уж коли так Бог судил. С Византией князь воюет, но не Киев
Воеводы насторожились.
Хазария недобитая мечтает как можно более воев наших руками печенегов истребить. Дескать, пущай печенеги и славяне с варягами и русами друг друга бьют, глядишь, на их костях и Хазария прежнюю силу вернет. И кинулись бы вы с печенегами драться потому что князь Византию воюет, а печенеги союзны грекам!
Никак не уразумею я, к чему ты, княгиня,.. начал Претич.
Так ведь и мы грекам не враги, сказала княгиня и добавила властно: Берите дары. Берите попов и послов византийских, пущай во всем облачении к печенегам выходят.
И уверяют их в дружестве, и пусть не возвращаются, пока печенеги от стен не отойдут. Они войны хотели, они в крови нас утопить задумали сказала она, ни к кому не обращаясь. Но Господь заповедал: «Кроткие наследуют землю». Кроткие
Она стояла все время у окна и глядела, как выходило поутру из ворот посольство. Как целый день там, во глубине серых кибиток печенегских, волнами подымались и гасли голоса. И отошла, только когда с гортанными криками печенеги стали откатываться от стен.
Телохранители помогли ей вернуться в княжеский покоец. Чувствуя старчески непослушное и неуклюжее тело свое, едва переставляя ноги, доползла Ольга до подобия трона, будто надломилось в ней что-то. Широко открытыми глазами смотрела она округ, словно впервые видела покои свои и божницу, прикрытую занавеской.
Отодвиньте, повела она слабой рукою.
Дружинники-монахи осторожно отвели занавеску. Среди мелких икон одна большая, византийского письма, засияла, как драгоценный камень. Богородица Одигитрия смотрела на княгиню, испуганный ребенок прижимался щекой к щеке ее
Вот и я Отдала прошептала старуха, и слеза потекла по ее коричневой морщинистой щеке.
Стоящие при дверях монахи-дружинники скорее почувствовали, чем поняли, что думает она о Святославе. А по теремным порогам уже топали мягкими сапогами бритоголовые белозубые печенеги, с одной прядью на лысой голове, как у Святослава
Хан Ильдей пришел к тебе, матушка, доложил Претич.
Княгиня велела пропустить Ильдея. Громадный печенег еле просунул широченные плечи в узкие двери. Увидел икону, заулыбался.
Царьград! одобрительно сказал он. Я Царьграду друг, я грекам помогаю. Мне Царьград нравится!
А Итиль-град, Тьмутаракань тебе тоже нравится? улыбнулась княгиня.
Чему там нравиться?! закипятился кочевник. Хазары злы! Они нас из-за гор выбили, по степям кочевать заставили. Но мы сильны и здесь хазар бьем. А там, где остались слабые печенеги, их хазары ловят и в рабство за море продают! Мы с Царьградом дружим, а хазар бьем! Он пристально разглядывал иконы. Я в Царьграде был! Такое видел! Красиво очень. И поют красиво! Я плакал, как красиво поют. И огни горят чуть не ослеп.
Ольга старательно обошла молчанием так и просившийся слететь с губ вопрос, кто научил печенегов идти на Киев. Знала Ильдей не скажет.
Людей ловить нельзя! сказала Ольга. И продавать нельзя!
Кто сказал?! повернулся всем корпусом неожиданно гибко Ильдей. Мой Бог не велел. А кто твой Бог? Перун? Яхве?
Христос, сказала княгиня. Вон образ его. Он заповедовал людям любить друг друга. Я знаю, сказал Ильдей. У нас греческие попы жили, много говорили, многие наши крестились
Ну а ты что же?
Я мал был
Так теперь крестись!
Теперь у нас другие попы пришли, от арабов, мусульмане. Многие их слушают.
А ты?
Не знаю, сказал печенег. Мне Царьград по душе. Я красоту люблю. А у мусульман нет красоты
Детская у тебя душа, сказала Ольга Ильдею. Таких, как ты, мой Господь любит.
Ильдей довольно засмеялся.
Ты хорошая! сказал он. Ты добрая. А Святослав князь злой! Зачем вам такой князь? Он сын мой! сказала Ольга.
Если бы мой сын творил неправду, я бы убил его, сказал печенег.
Ольга вздрогнула.
Твоя правда, прошептала она.
Давай, сказал, внимательно глядя на нее, Ильдей, мы с тобой мир сотворим! Не с князем, а с тобой. Тебя наши люди уважают. Ты нам зла не делаешь.Твои слуги с нами торгуют честно, детей не отымают, в полон не берут, хазарам не продают. Давай в мире жить.
Вот что, сказала Ольга, ежели надобен тебе князь добрый, пообещай мне, что служить ему будешь. И вечный мир с ним сотворишь.
Со Святославом?
Нет, твердо сказала старуха. Святослава не воротишь!
А с кем?
С Ярополком. Он князь будет добрый
Ильдей, который был не так прост, как казался, и когда подходил ближе, то было видно, что и немолод, долго и пристально поглядел на Ольгу и вдруг сказал:
Ты сильная, как она. Ты сильная, как эта женщина, что родил Бога вашего. Я знаю про нее.
Поклянись!
Клянусь, сразу ответил Ильдей. Буду служить Ярополку.
А что ж ты не торговался, никакой с меня клятвы не взял либо выкупа? спросила Ольга, когда принесли им закуски и яства и стали потчевать.
Я хан, а не торговец, сказал Ильдей. Зачем многословие? Бог мои слова слышит.
До Бога, сказывают, далеко улыбнулась княгиня.
В степи много ближе, засмеялся печенег. Да и стража твоя слышала.
Он кивнул на немо стоящих дружинников.
Это не стража, это посланцы задумчиво сказала Ольга.
Она умерла вскоре после того, как прискакал с дружиной Святослав. Сражаться ему ни с кем не пришлось печенеги ушли в левобережную приднепровскую степь.
Святослав отпарился в бане, отоспался и собрался было в обратный путь.
Погоди, ухватив его птичьей старческой рукой, сказала княгиня-воительница. Схорони меня, тогда уезжай.
Это произошло быстро. Весь Киев оплакивал Великую Хельги Ольгу, Елену. Голосили все и славяне, и хазары, и евреи, и ясы
Святослав глядел на них, опустив длинные усы на грудь. И видел то, чего прежде не замечал, эти люди были едины потому, что почти все рыдающие у гроба были христиане. Их было много, они шли и шли, теперь уже не таясь: молодые и старые, рабы и дружинники, смерды и беглый люд, горожане и бояре. Они были едины в горе и в молитве. Пришли из степи крещеные печенеги и аланы, приехали греки и православные подданные Хазарии
Одни варяги да славяне-язычники плотной кучкой окружали Святослава. Во многолюдном Киеве это была горсть
Вот они кроткие! с ненавистью думал Святослав, глядя на толпы рыдающих и прущих, как бараны, ко гробу Ольги людей. Здесь ведь и те, кого примучила она. Здесь и древляне, и вятичи, и до сих пор непокоренные северяне. Те самые, что пропустили невозбранно печенегов через свои земли ко граду Киеву. Печенегов! Врагов своих! Или, может, они врагом Киев считают? Скорее и печенегов, и Киев и радуются, когда враги дерутся между собой».
Князь смотрел на море белых славянских рубах, на сермяги, что плыли по улицам за гробом. От его глаз не ускользнуло, что некоторые его дружинники крестятся и что-то шепчут. И эти «кроткие»! Вот куда зараза достигла!