Всего за 680 руб. Купить полную версию
Для обозначения разных этапов истории ренессансного искусства Италии, помимо сухих хронологических рамок, традиционно используются и соответствующие им более выразительные, ласкающие слух всякого любителя старины итальянские термины. Так, XV век обозначается словом «Кватроченто» (quattrocento), а XVI столетие «Чинквеченто» (cinquecento). Но совершенно очевидно, что искусство этих двух ренессансных столетий не могло бы сформироваться, если бы для него не подготовили добротного фундамента, надлежащей почвы Дученто и Треченто (XIII и XIV века), рубеж между которыми отмечен художественными открытиями Данте и Джотто, а последующие десятилетия становлением гуманистической культуры. Именно поэтому рассмотрению наиболее значительных памятников архитектуры Кватроченто и Чинквеченто в этой книге предшествует обзор итальянского зодчества предыдущих столетий периода в истории культуры Италии, именуемого Проторенессансом (что означает «предвозрождение»).
Нельзя предварительно не остановиться еще на одном моменте, важном для понимания исторического контекста. Это вопрос о том, существовал ли архитектурный стиль, который может быть назван «стилем Возрождения», или же данный термин применим только для обозначения эпохи. Дать ответ на этот вопрос мы постараемся в итоге изложения, но прежде необходимо понять, что скрывается за словом «стиль». Как это ни странно, но категория стиля, которую искусствоведы широко используют уже довольно давно, поддается расшифровке с большим трудом. Некоторые специалисты считают стилем определенное сочетание лишь ряда формальных признаков, что и позволяет объединять обладающие ими произведения искусства в относительно компактные группы; другие же склонны придавать этому понятию более глубокий смысл. Пытаясь дать определение архитектурному стилю, представляется естественным опереться на знаменитую «триаду Витрувия», объединяющую три самых важных качества как архитектуры в целом, так и каждого архитектурного произведения в отдельности; эти качества, как известно, «польза, прочность, красота» (именно в таком порядке, на наш взгляд, целесообразно рассматривать перечисленные характеристики, из которых прочность сам Витрувий поставил в начало триады; на латинском языке его формула выглядит так: «firmitas utilitas venustas»).
Полезным, то есть способным выполнять определенное назначение, архитектурное сооружение делает соответствующим образом организованное пространство, структура которого задается планом. Прочность (а стало быть, и долговечность) обеспечивают этому сооружению строительные материалы и конструкции, совокупность которых составляет в архитектуре ее конструктивно-техническую основу. Наконец, красота это не что иное, как эстетическое содержание архитектурного произведения, его художественный образ. Складывается такой образ под воздействием массы объективных и субъективных факторов, в очень сильной степени зависящих от устройства и состояния общества, от господствующих в нем на данном историческом этапе потребностей и интересов как религиозных (духовных), так и светских (гражданских). Восприятие сооружения именно как произведения искусства зависит от того, как решена его композиция, какие «образно-композиционные» средства использовал автор проекта. Набор этих средств весьма обширен: в него входят планировочное решение, которое может быть симметричным или несимметричным, простым или усложненным, порядок сочетания в композиции различных ее элементов, или форм (например, основанный на ритмической их повторяемости, соподчиненности или контрастном противопоставлении), трактовка самих этих форм, отличающихся друг от друга величиной, геометрическим видом, расположением по отношению к зрителю, фактурой и цветом поверхности. Большое значение для восприятия архитектурного сооружения имеют пропорции, которыми связываются входящие в его композицию части, а также такие особенности, как силуэт, пластика архитектурного объема или его масштаб, в значительной мере определяемый системой членений по вертикали и горизонтали. Разумеется, важной составляющей архитектурной композиции является и декорация, служащая не только для украшения, но и для создания визуальных акцентов, помогающих полнее раскрыть замысел архитектора.
Эстетическое восприятие произведения архитектуры зрителем в большой мере зависит и от того, в какой мере через совокупность форм, составляющих композицию, раскрывается перед ним конструктивная сущность постройки и ее пространственная организация. Способность раскрывать подобным образом самые существенные стороны архитектурного произведения обозначается термином «тектоническая выразительность», связанным с понятием «тектоника», что означает «строение», «структура». Одной из наиболее совершенных тектонических систем, утвердившихся в мировом зодчестве, стал классический ордер, сформировавшийся в процессе художественного осмысления простейшей стоечно-балочной конструкции. Работу и взаимодействие частей такой конструкции ряда стоек (столбов, колонн) и поддерживаемой ими балки, или архитрава, ордерная система характеризует самым наглядным образом. В соответствии с правилами ордерной архитектуры перекрытие, опирающееся на колонны, компонуется как сочетание трех горизонтальных поясов, из которых архитрав является нижним, а над ним располагаются фриз и карниз; в совокупности друг с другом эти три элемента составляют антаблемент.
Из сказанного следует, что представление о красоте в архитектуре не может существовать в отрыве ни от пользы (с которой ее связывает система планировки), ни от прочности, которая ощущается через тектонику сооружения. Таким образом, ясно, что составляющие витрувианской триады существуют не сами по себе, а находятся в контакте друг с другом. Если такой контакт в процессе развития зодчества перерастает в тесную и устойчивую связь, выраженную через типичные, хорошо узнаваемые черты многих сооружений, тогда можно говорить о наличии определенного стиля, к которому принадлежат эти сооружения. При этом необходимо, конечно, учитывать, что стиль не может быть застывшим, неподвижным. Сформировавшись, он развивается под воздействием многообразных внешних и внутренних факторов и меняется в той или иной степени. На начальной стадии эволюции в нем остаются черты стиля предыдущей эпохи, тогда как на закате все явственнее заявляют о себе признаки грядущего художественного направления. Кроме того, следует иметь в виду, что стиль проявляется полнее всего в тех типах зданий и сооружений, которые становятся для него основными, наиболее характерными. В какой мере архитектура итальянского Возрождения соответствует такому представлению о стиле, должно показать дальнейшее изложение.
Глава 2. Проторенессанс
Рубеж XIII и XIV столетий, как уже было сказано ранее, не был временем, благодатным для Италии. Именно тогда назревал конфликт между папой римским и французским королем, повлекший за собой Авиньонское пленение; весь полуостров сотрясали военные столкновения, лишавшие людей покоя и надежды на благополучие; вскоре начались стихийные бедствия, а в 1340-х годах и эпидемия «черной смерти», чумы, унесшей по всей Европе миллионы жизней. Но все это время в Италии продолжалась строительная деятельность в городах возводились жилые дома, храмы, ратуши, поднимали свои стены монастыри, преграждали путь врагам новые укрепления и дозорные башни. Так Проторенессанс создавал предпосылки для расцвета итальянского зодчества, который наступит в недалеком будущем. Постепенно распространявшееся учение гуманистов стимулировало рост интереса к античной культуре, в том числе и к архитектуре. Самые плодотворные уроки античного «искусства строить» мог преподать Рим, где развалины древних сооружений представляли собой особенно впечатляющую картину. Однако, хотя в XIV столетии «черная смерть» и обошла Рим стороной, положение Вечного города, вконец разоренного безвременьем, терзаемого алчными магнатами и разбойничьими шайками, могло вызвать в ту пору только сострадание. И все же Рим периода Проторенессанса исподволь готовился к исполнению той исторической роли, которую ему еще предстояло сыграть. Вечный город абсолютно справедливо воспринимался просвещенными современниками как средоточие всего самого ценного, чем обладает нация, как символ грядущей эпохи Возрождения, хотя, конечно, предвидеть ее наступление тогда еще никто не мог.