Всего за 600 руб. Купить полную версию
Площадь притихла.
Татарков высок, грузноват, в шляпе, в коричневом повседневном костюме, в сорочке и галстуке. Идёт не спеша.
За ним сопровождающие Подгузин и Тишкин. На период сельхоз работ они ответственные за проведение этих работ, на производстве же: Подгузин зам генерального директора по кадрам и быту, Тишкин парторг предприятия.
Изредка вполоборота директор делает своим помощникам указания. Те по-птичьи кивают. На голове одного короткополая шляпа, другой в трикотажной шапочке с красным высоким «гребешком» на макушке.
Вот Татарков останавливается у одной из групп рабочих. Кто сидел встаёт. Директор о чём-то спрашивает. Получает, как видно, нужный ответ, кивает одобрительно и идёт дальше.
Останавливается у другой группы. Спрашивает. Ему отвечают.
Шествие продолжается под любопытные взгляды.
Говорит Татарков по-хозяйски громко, и его голос доносится во все уголки площади.
Вот Татарков останавливается у небольшой группы, состоящей из одного мужчины средних лет, Холодцов мастер цеха «муки», директор узнал его, трёх женщин: средних лет и двух молодых. Пожилую тоже директор хорошо знал, давно работает на комбинате, на ДСЗ в цехе «Муки».
Не здороваясь, Родион Александрович, взявшись за борта расстёгнутого костюма, спрашивает, ни к кому не обращаясь:
Вы, почему вчера не работали?
Рабочие молчат, как бы соображая: о чём речь идёт?..
Не поняли, о чём я спрашиваю?
Молодые женщины и мужчина растерянно переминаются.
С перевернутого ведра поднимается женщина средних лет, она в пестром платке и в зелёной фуфайке, похожая на черепаху.
Где не работали, Родион Саныч? переспрашивает женщина с заметной елейностью в голосе. Видимо, в этом маленьком коллективе она за старшую, но не по приказу, а по возрасту и по сознанию: ум, честь и совесть бригады.
Ты что, Разина, дурочкой прикидываешься или русского языка не понимаешь? О чём я спрашиваю?
Поди, про колхоз, Родион Саныч? Так как не работали? Работали, Родион Саныч
Х-ма!.. усмехается Родион Саныч. Она мне что тут, театры устраивает? Дурочку разыгрывает?..
Все: и сопровождающие директора лица, и площадь, с интересом смотрят на женщину. Кроме Татаркова. Его тяжёлый взгляд застыл где-то поверх Разиной, словно выжидая момент, чтобы упасть с ветвей деревьев на голову собеседнице, как кирпич с крыши.
Маша, как загипнотизированная, наблюдает за директором и за его взглядами. Её охватывает внутренний испуг за тётю Фросю.
Да-а работали мы, Родион Саныч! настаивает женщина вполне искренне.
Ты что?!. Теперь из меня дурака делаешь?
Разина простодушно хохотнула.
Ой! Да что вы, Родион Саныч. Да разве ж я позволю?..
Взгляд Татаркова спрыгнул с дерев на Разину, и, как показалось, под его тяжестью женщина втянула в воротник голову, словно в панцирь.
Родион Саныч, я и говорю Родион Саныч, правду говорю, забеспокоилась женщина, поняв неуместность своего смешка и, стараясь, как видно, и своей говорливостью, и мимикой, смягчить директорское раздражение. Работали мы. Работали, истинный крест
Ха! восклицает Татарков вновь, и оборачивается к своим замам по сельхозработам. Ха! Они работали! Вы слышали?..
Сопровождающие его лица слышали и издали неопределённое: мха
У Маши Константиновой горели мочки ушей. Генерального она видела. Был он на собрании в цехе в предмайские праздники. С трибуны поздравлял рабочих, как победителей в социалистическом соревновании среди цехов комбината. Энергично выступал. Порой даже с шутками. Его голос гремел по актовому залу, как грохот на ЦПД за версту, поди, был слышан. И сейчас, наверное, не ближе. Вон, даже вороны, галки притихли.
Маша смотрела на большого человека и так же от неловкости, как тётя Фрося внутренне горбилась.
Ра-бо-та-ли, передразнил Татарков. А сколько ведер нарезала картошки?
Я не считала, Родион Саныч. Некогда было. Работали мы
На круглом лице Родиона Саныча вдруг обозначилось страдание.
Фроська, брось врать, а?
Да ей Богу! Зачем мне врать-то?..
Нет, вы только посмотрите, что за баба? вдруг восторгается Татарков, хлопая себя по бедру. Я ей стрижено, а она мне брито! Фроська, у тебя совесть есть? Вы мне что тут, а?.. Ну и ну Вот народ пошёл, а? Раньше: виноват, Родион Саныч, прости, Родион Саныч и дело с концом, а теперь?.. Ты ей слово, она тебе десять. Руки Родиона Саныча по бортам костюма зашли за спину под полы его, оголив живот, обтянутый белой сорочкой. Та-ак. Ты с кем разговариваешь? Нет, ты с кем говоришь, я тебя спрашиваю?! Ты что думаешь, что ты находишься там, кивает в бок в сторону колхоза, у Кульманова? Это вы с ним там можете растопыренной пятерней прокрутил возле головы по спирали вверх. А мне не надо. Поняла? Поняла, я тебя спрашиваю?..
П-поняла, Разина беспокойно поправляет без всякой нужды волосы под платком. Вы нам не верите?
Кому это вам? теперь Татарков удивляется вполне искренне. Тебе, что ли? Ну, ты, Фроська, даёшь! Ха!.. Вы поглядите на неё!.. Да ты кто такая? Нет, ты кто такая, чтоб я тебе верил?..
Оторопелое молчание. Рабочие подавлены, отводят взгляды в стороны. Им совестно перед людьми за этот уличный скандал. Татарков же наоборот, твёрд и напорист, слегка покачивается вперёд-назад.
Маша смотрела на него и на Разину, и ей показалась, что тёте Фросе хочется провалиться сквозь землю. А ей самой расплакаться.
Вот им я верю, кивает директор на своих помощников. И тому парню верю, ткнул большим пальцем в сторону колхоза. А тебе Ишь ты! вскидывает бровь в снисходительной усмешке.
Нет, ты поняла, о чём я говорю?.. вновь наседает директор, но уже слабее. Ты понимаешь, что ты и твои забастовщики мне посадку сорвали?
Разина горбится и убито кивает головой: поняла, дескать Похоже, такое обвинение её шокирует. Она не находит слов.
Ну так, отвечай. Почему вчера в три часа картошку бросили резать?
Тут в мозгу женщины происходит какое-то переключение. Она оживляется. На её лице, только что унылом и униженном сверкнула улыбка. Её товарищи тоже несколько приоживились, кроме Маши. Она вчера не было на переборке, и потому не знала сути дела. Но по оживлению коллег поняла, что что-то положительное повернулось в их сторону, оправдывающее.
Так мы, почему бросили в три-то часа, Родион Саныч? Кульманов зажал наряды, вот люди и осерчали, приободрёно заговорила Разина. Кто ж ему задарма картошку перебирать будет, в гнилье копаться? И так копейки платит. На рубле экономит, а буртами добро гноит. Гнать такого председателя надо, а мы ему сколькой год подряд помогаем, время убиваем. В цеху что, работы нет? Вон, свой завод на ладан дышит и осеклась, глянув на округлившиеся глаза директора.
Родион Саныч покраснел, наполнился воздухом. Бородавка, чёрной горошиной вызревшая почти симметрично меж щетинистых бровей, поползла на лоб вместе с бровями. Шляпа, словно оживя, сдвинулась на затылок.
Ты посмотри-ка, что делается!.. Она ещё критикует!..
За спиной директора Тишкин подавал незаметно знаки Разиной. Вначале он раза-два мотнул головой, дескать, не то говоришь, женщина. Потом страдальчески сморщился; мол, кто тебя за язык тянет. Помолчи, и он успокоится Теперь же закатил глаза: дура баба!.. «Красный гребешок», так горделиво и нарядно красовавшийся на его голове, упал на бок.
Маша, не смотря на напряжённую ситуацию, едва не рассмеялась над парторгом, отвернулась.
Та-ак, выдохнул Татарков. Та-ак. Подгузин, ты понял, о чём тут речь?
Подгузин конечно же понял. Кивнул, едва не сронив шляпу.
А ты, Тишкин, понимаешь, что тут происходит? повернулся к парторгу.
Тишкин тоже дёрнул головой. «Красный гребешок», так горделиво и нарядно красовавшийся на его голове, упал на бок.
Маша, не смотря на напряжённую ситуацию, едва не рассмеялась над парторгом, отвернулась.