Капустюк Юлия Б. - Возрождение полевых цветов стр 8.

Я сворачиваюсь калачиком на кровати и засыпаю.

Утром все остатки еды убраны, на кухне чистота.

На столе записка.

«Прости меня. Т.»

Глава десятая

Тайер

Утром я открываю глаза, и первая моя мысль: «Я сказал ей, что ненавижу ее? Какой же я гребаный ублюдок!»

Салем вправе меня ненавидеть. Я знаю, что после смерти Форреста обезумел от горя. Такое ни один родитель не должен пережить. Бывают дни, когда горе и боль возвращаются с полной силой. Тогда я звоню своим ребятам и предупреждаю, что меня не будет на работе, а сам часами просиживаю в домике на дереве или хожу на его могилу.

Если бы только я не был таким ленивым ублюдком и построил для него домик! Может быть, тогда может быть, тогда.

 Черт,  со стоном произношу я и хватаюсь за голову.

Я стараюсь не пускать свои мысли по этому пути, но иногда мне это не удается. Я выдергиваю из постели свою ничтожную задницу и иду в душ.

Мое тело жаждет разрядки; я больше не могу игнорировать свой ноющий член. При виде Салем во мне пробудились желания, которые, как я считал, давно уснули. Плотно обхватив основание, я поглаживаю его вверх-вниз, перекатывая запястье вокруг головки.

Я не собирался этого делать, но перед моим мысленным встает Салем. Так было всегда. Даже когда не должно было быть. Даже когда я все разрушил.

Разрядка происходит быстро и мощно, и я в изнеможении прислоняюсь к стене душа. Я заканчиваю мыться и одеваюсь на работу. Натянув рубашку «Ландшафтный дизайн Холмса», я достаю кепку и солнечные очки. Те самые, что подарила мне Салем.

Они рассохлись и все в царапинах, и мне давно нужна новая пара, но я отказываюсь с ними расставаться. Такой уж я сентиментальный дурак.

Зашнуровав ботинки, я спускаюсь и съедаю миску хлопьев. Не самый здоровый завтрак (особенно учитывая то, что мой выбор пал на хлопья с сахаром), но ничего. Сегодня утром у меня нет времени на что-то другое.

Обычно перед отъездом я еще заглядываю в свою оранжерею, но сегодня я потратил время на другое и уже не успеваю туда заскочить.

Быстро сполоснув миску, я беру ключи и спешу к своему фургону. Я не успеваю съехать на дорогу, как в динамиках раздается телефонный звонок. На большом дисплее высвечивается «Лейт».

Мне не хочется разговаривать сейчас с братом, но до работы ехать сорок пять минут, так что можно немного и поболтать. Нажатием кнопки на руле я отвечаю на его звонок и приветствую его простым «Привет!».

 Ты трезвый?  спрашивает он и смеется.

Это его обычное приветствие.

Я закатываю глаза. Он в курсе, что я уже много лет не пью. У меня нет проблем с алкоголем, но после смерти Форреста я налегал на него слишком сильно. Он стал для меня наркотиком заглушал чувства и помогал уснуть.

Теперь я держусь от него подальше. После выпивки чувствуешь себя так паршиво, что оно того не стоит.

 Я всегда трезвый.

 А я всегда предпочитаю проверить, ты уж прости.

 Зачем звонишь?

 Могу и звоню.

 Я уже еду на работу, так что если у тебя что-то важное выкладывай.

Он усмехается.

 Немного терпения, Тайер. Неужели мне нельзя просто позвонить и узнать, как дела у старшего брата?

 Извини, я сегодня опаздываю, и меня это напрягает.

Что меня напрягает, так это то, что я не могу выбросить Салем из головы.

 Что-то мне не верится, что твои мысли об этом.

Со стоном я щиплю себя за переносицу. На светофоре загорается красный, и я останавливаюсь.

 Салем вернулась.

Это все, что я могу сказать. После того, как она позвонила Лейту много лет назад и он пришел мне на помощь, я обязан ему это сообщить. В ответ этот гад смеется и никак не может остановиться.

 О, ты в жопе.

 Почему?  выдыхаю я сквозь стиснутые зубы.

 Не прикидывайся дурачком, братан. Все эти годы ты был зациклен на ней. Она все еще замужем?

 Нет,  со вздохом признаюсь я.

 Нет? Тогда хорошо. Почему у тебя такой недовольный голос?

 Вдруг я опять облажаюсь?  помолчав, произношу я.

 Спокуха, не облажаешься.

 Я этого не хочу, но у меня такое чувство, что нам предстоит многое проработать.

На этот раз молчит он. Затем спрашивает:

 Она того стоит?

 Она стоит всего.

 Тогда скажу так: не упусти свой шанс. Ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо, кого я знаю.

Брат меня поддержал, и это меня удивляет, хотя и не должно бы. Он всегда меня прикрывал.

 Спасибо. Мне пора.

 Конечно. Скоро увидимся.

Он заканчивает разговор, и весь остаток дороги я размышляю о том, смогу ли у меня исправить свои ошибки и наконец-то получить эту девушку.

Глава одиннадцатая

Салем

 Я скучаю по тебе,  говорю я милому личику на экране телефона, закрывая мамин магазин. Он не работал несколько месяцев, с тех пор, как мама сильно ослабела, но в нем до сих пор остаются вещи, которые нужно перевезти и убрать, прежде чем мы решим, что с ним делать. Разумнее всего его продать: Джорджия работает медсестрой и не собирается содержать антикварную лавочку, а я ну, я не знаю, чем буду заниматься. Глупо, но меня коробит от идеи избавиться от него. Этот магазинчик первое, что наша мама сделала для себя.

 Я тоже скучаю по тебе, мамочка,  улыбается Сэда.  Папа сказал, что у нас на ужин пицца!

 Ммм, звучит аппетитно.  Я отпираю машину и ставлю на заднее сиденье коробку со старыми свечами.

Сомневаюсь, что сохранился хоть какой-то аромат, но мне не хочется оставлять их в магазине. Глупо, я знаю. Я перестала изготавливать свечи, когда уехала из города, а при виде коробки у меня защемило в груди.

Я не готова возвращаться домой, поэтому перехожу на другую сторону улицы. Джорджия заехала за мамой и отвезла ее ужинать к себе домой. Меня тоже пригласили, но я отказалась, чтобы зайти в магазин. Спешить мне некуда, и я решаю, что прогулка по центру нашего городка пойдет мне на пользу.

 А что у тебя на ужин?

 Пока не знаю.

 Я бы хотела, чтобы ты поела с нами пиццу.

 Знаю, детка.

 Когда мне можно будет навестить бабушку?

Я поджимаю губы.

 Не знаю.

Может быть, я придумаю, как привезти маму к Сэде. Я не могу допустить, чтобы она приехала сюда и Тайер увидел ее прежде, чем я успела его предупредить.

Хотя у Сэды светлые волосы, и вряд ли кто-то заподозрит, что Калеб не ее отец. По крайней мере, если смотреть на нее издалека. Но я-то знаю. Я подмечаю в ней черты Тайера каждый день. Изгиб губ, форма щек, выражение лица, которое появляется, когда она о чем-то думает.

Но чаще всего я вижу Тайера в ее глазах. Таких же карих, теплых и умных, как у него.

 Папа сказал, что пиццу привезли!  Она вскакивает и бежит с телефоном в руке.  Я люблю тебя, мамочка!

 Я тоже тебя люблю.  Она кладет трубку, экран темнеет.

Я иду по улице, рассматривая старые и новые магазины. Что-то заставляет меня войти в один из них, я открываю дверь и вдыхаю аромат лаванды и эвкалипта.

 Подождите, я сейчас подойду!  раздается радостный голос.

Я беру кусок домашнего мыла и нюхаю его.

Шорох ткани заставляет меня поднять глаза. Высокая женщина лет тридцати-сорока огибает стол и подходит ко мне. На ее голове шапка темных кудряшек, а одета она в расклешенные джинсы и простую белую футболку. Ее запястья украшают браслеты и звенят, когда она двигается.

 Здравствуйте,  она оглядывает меня с ног до головы.  Я вас здесь раньше не видела.

Люблю маленькие городки: если люди тебя не узнают, они сразу тебе об этом сообщают.

 Я жила здесь подростком. А сейчас вернулась присматривать за мамой. Она владеет антикварным магазинчиком «Бурное прошлое».

 О.  Ее улыбка слегка тускнеет.  Элисон такая милая. Жаль, что у нее рак.

 Да.  Я опускаю голову и беру стеклянную банку с солью для ванн с лавандой.  У вас прелестный магазинчик.

 О, спасибо!  Встрепенувшись, она снова радостно сияет.  Это была моя мечта иметь собственный магазин.

 Что бы вы посоветовали купить?  Я указываю на витрину со всевозможными средствами для ванны.

 Если любите пенные ванны, то вот это и это.  Она берет в руки два предмета и протягивает их мне. Один из них соль, но с ароматом апельсина. Другой какой-то непонятный брусок.  Это шампунь.  Она указывает на кусок мыла странной формы.  Знаю, выглядит странно, но с вашими волосами оно сотворит чудеса.