Ничего, погреем лазером, хмыкнул её спутник. Не каждый же день баловать себя живым огнём.
Он поставил треножник и подвесил котелок.
Дневное светило погрузилось в воды Тихого океана, оставив команду «Владычицы вод» наедине с их страхами и надеждами, и ночными тварями моря, басом прокомментировала Анна закат и помолчала. Как думаешь, Ян, спросила она нормальным голосом, бессмертные тоже смотрят на закаты?
Ян подошёл сзади и положил ей руку на плечо. Слабый ветерок шевелил травы в вечернем свете и доносил до них одуряющий аромат лаванды. Половина солнечного диска уже скрылась за горизонтом, а оставшаяся часть покраснела и шла рябью, как при плохой трансляции.
В древности говорили, что ради таких мгновений стоит жить, голос Яна был грустен и тих. Если они уже не могут любоваться закатами, в чем смысл их жизни? Стать бессмертной, потеряв чувство прекрасного, не видеть красоту в мелочах-ты бы хотела?
Они стояли так, пока их не окутали мягкие прохладные сумерки.
2.Ступив в последний путь на мост оставленной надежды
Ночью Анну разбудили сполохи света на ткани палатки.
Ян! толкнула она своего спутника. Погляди!
Снаружи творилось что-то странное.
Ян, кряхтя, выбрался на шоссе, за ним вылезла и Анна.
Г-н Многоног, устроившись метрах в пятидесяти от них, выводил в ночной тьме цветные линии, сферы, многоугольники. Вися в воздухе, они ярко светились.
Вдруг все эти композиции сложились воедино и Ян с Анной оказались зрителями прекрасно выполненного голо.
Темнокожий молодой человек в красных одеждах стоял на пороге огромного храма. Навстречу ему шёл другой мужчина, тоже темнокожий. Его чёрные одежды оттенял лишь белый воротничок. В храме стоял полумрак, стены и своды терялись во тьме. Горели ряды свечей.
Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего, отец! крикнул молодой. Но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают её принадлежащие к уделу его. Завистью диавола, слышишь!
Тише, сын, спокойно ответил старший. Здесь не место для крика.
А я хочу кричать! У меня будет всё время мира!
Но готов ли ты к жизни вечной? Мудр ли, соделал ли все дела свои земные, чтобы приступать к божественным?
Он протянул к молодому руку, но тот оттолкнул её.
Бессмертие, пап! Ты что, не понимаешь? Вечная жизнь!
Понимаю, сухо ответил отец. Но не алкаю его, ибо готов к жизни вечной в растворении с Господом в Царствии Небесном. А ты продаёшь его за царства земные.
Молодой дико рассмеялся.
Что? Сдохнуть теперь, когда мы можем всё?
Помнишь ли ты, как любила тебя мать? Её душа ждёт тебя на Небесах.
Мама умерла! Умерла за годы до Прыжка! Но я не обязан. И нет никаких Небесодна могильная тьма!
Последний же враг истребитсясмерть, - вздохнул отец.
Вот мы и истребили её! его сын закружился по храму. Его красные одежды развевались.
А разве истреблена глупость? Невежество? Алчность? Злоба? Вы так и понесёте всё это с собой? Смерть была бы последним врагом, но оглянисьсколько вокруг нас других врагов человеческих? Разве вы их победили?
Прощай! крикнул молодой. И не суди меня, отец!
Двери храма хлопнули. Голо медленно растворилось в ночи.
Последний же враг истребитсясмерть, прогрохотал гн Многоног. Шумно стрекоча, он устремился в поля.
Как тебе зрелище? спросил Ян.
Охренеть, ответила Анна.
Глаза быстро привыкли к темноте, подсвеченной аркой Моста, и снова стали видны звёзды.
Как ты думаешь, гн Многоноготец или сын? спросила Анна.
Трудно судить.
Девочка вскинула голову вверх.
Вон, вон его видно. Орион.
Созвездие выглядывало своим краем из-за горизонта.
А наши отцы там, на Кольцах? В Орионе?
Марк вернулся сюда, потому что потерял связь с остальными отцами, ответил Ян. Ты же знаешь, он был туннельщик и не мог рыскать по всем звездам. Он пошёл по Туннелю на Землю.
Вот бы сейчас туда, на Кольца, мечтательно сказала Анна. Сильмариллы! И каждая планета прекрасней предыдущей. Приливы туманности! А мы шаримся по этим пустошам, как недобитки.
Так и есть, спокойно сказал Ян. Эмбрионы остальных чакан вейху у Марка погибли. Он успел вырастить лишь тебя и меня, пока не разрушился сам. Его хард был слишком хрупким для земной гравитации. Здесь его никто не встретил, как он ожидал, и Марк рухнул в районе Урала.
Прости, сказала Анна. Брр! Как вспомню Урал!
Ничего. Давай спатьскоро утро. А я устаю в последнее время.
Ну почему мы должны идти днём? проныла Анна. Поспим весь день, пойдём ночью, у меня глаза болят от этого солнца, и кожа зудит постоянно
Ночью мы можем пропустить Эмбанк. А Хранилищенаша цель. Мы должны идти, терпеливо сказал Ян. Viam supervadet vadens. Что я сказал?
Дорогу осилит идущий, буркнула Анна. Ладно, пойдём спать.
Завтра мы должны выйти к Мосту, зевнул Ян.
3.Он богомерзкой тварью стал в свои все дни
Сначала показалась свалка. Она долго казалась просто тёмным пятном на горизонте, но вскоре детали прояснились, и стало ясно, что это.
Нагромождение корпусовразных конфигураций, расцветок и размеров тянулось вдоль шоссе, сколько хватало глаз. Местами громоздились совершенно чудовищные механизмыисполины и левиафаны машинного мира.
Что это? спросила Анна. Во время их путешествия от Уральских гор ничего подобного пока не встречалось.
Чинжи, конечно, ответил Ян. Вышедшие из строя.
Время и непогода мало тронули сохранность громоздящихся штабелями машин. Большинство выглядело новёхонькими. Но Анна знала, что выходили они из строя не из-за механических поломок.
Гн Многоног тоже оказался там. Внезапно один из штабелей рухнул, и на его вершине возникла сверкающая многоножка. Она принялась разбрасывать корпуса чинжей, словно что-то выискивая.
Может, ищет детали для ремонта. Думаю, нам ему лучше не мешать, сказал Ян, упреждая вопрос девочки.
Как думаешь, он гик или гир? немного погодя спросила Анна.
Видела, как он те корпуса ворочал? Явный компетентный хардер, ответил Ян. Это мы с тобой гики, по софту.
Мост замаячил в поле зрения после обеда. Белый, гигантский, широченныйон соединял берега Пролива веками, но был сейчас совершенно пуст.
Небо посерело, задул ветер. Путники взошли на мост.
Высокие ограждения с двух сторон защищали от пронизывающего морского ветра, но создатели сделали их прозрачными почти по всей высоте. На середине Моста, когда они остановились передохнуть, Анна прижалась маской к панели и несколько минут смотрела на злящееся внизу море. Берегов не было видно, и море стало неровным и недружелюбным простором, меняющимся каждую секунду.
Подошёл Ян и вздохнул.
Жесть ваще, сказала Анна.
Она посмотрела вверх, но Мост бессмертных закрыли тучи.
Гн Многоног обогнал их на сходе с Моста, но даже не остановился поздороваться.
Интересно, нашёл что-нибудь? пробормотал Ян.
Помнишь тех здоровенных чинжей на свалке? спросила Анна.
Помню.
Всё равно меньше, чем Марк, Анна тихонько засопела.
Ян протянул руку и пожал ей предплечье.
Меньше, чем Марк, конечно. Они вообще сопляки.
И девочка заулыбалась.
В Город они вошли к вечеру следующего дня с юго-востока. После Моста они тянули шеи, высматривая намёк или указатель на Хранилище, но ничего так и не встретилось. Город встретил их тенями и безмолвием.
Ландн, или Лондинум, как называли его римляне, Ян остановился и вертел головой. Остовы домов предместья не казались угрожающими, но идти дальше, в чернеющую громаду, не хотелось. Анна заскрипела голосом, и Ян усмехнулся.
Заночуем здесь. Вон кусты, там и поставим палатку.
Ближе к утру ему стало плохо. Он хрипел и хватал ртом воздух. Перепуганная Анна вытащила его на траву, где Ян наконец отдышался.
Двадцать седьмой цикл, пробормотал он. Анна покачала головой.
Перед рассветом в городе загромыхало.
Пойдём, сказал Ян.