Всего за 449 руб. Купить полную версию
Мое письмо проворчал старик. Я жалею, что поддался на ваши уговоры, Томас, и написал ему. Не стоило не стоило даже надеяться. Я не заслуживаю чуда
Заслуживаете, возразил Томас. Все заслуживают чуда. А когда еще чудесам сбываться, как не на Новый год. Верьте, мистер Тёрнхилл. Просто верьте! Я убежден, что ваше желание сбудется просто подождите немного
Мистер Тёрнхилл опустил голову на грудь и беззвучно заплакал. Томас, неловко потоптавшись у его кресла, решил, что лучше оставить старика в покое.
Он направился к выходу из Газетной гостиной, но покинуть ее не успел. Его схватили за шиворот, а затем затащили за елку.
Пусти! Пусти, Фредди!
Фредди отпустил Томаса, и тот, гневно глядя на брата, подтянул свой бордовый мундирчик.
Что тебе было нужно от этого спятившего старика? спросил брат с подозрением. Это как-то связано с тем, что ты последние два дня куда-то сбегаешь из гостиницы?
Ничего он не спятивший, Фредди! возмущенно ответил Томас. Он просто очень одинокий и несчастный
Фредди усмехнулся, продемонстрировав настолько широкую щель между передними зубами, что в нее могла пробраться и мышь.
Еще как спятивший, сказал он. Ты слышал, что он рассказывает? Будто его в детстве похитил Крампус, а брат якобы спас его. Все как в новогодней пьеске.
Я ему верю.
Тогда ты болван, Томми. Брат прищурился. Но я знаю, что ты что-то задумал.
Задумал?
Томас поправил очки. Все это было крайне не вовремя. Фредди всегда только и ждал, чтобы устроить какую-нибудь пакость если он пронюхал о том, что Томас скрывал, бед не оберешься
У тебя какая-то тайна, с важным видом сказал брат. Я видел, как ты ходил на вокзал вчера, а потом якобы помогал выселившейся мадам Поркард донести ее багаж до трамвайной станции и сам сел на трамвай. Куда ты ездил?
Нужно было помочь мадам донести багаж до дома ее кузины. У нее были очень тяжелые чемоданы
Ну ты и врун, Томми. Я тебя хорошо знаю и сразу вижу, когда ты что-то скрываешь. Думаю, отцу будет любопытно узнать
Не говори ему ничего! испуганно прошептал Томас, и Фредди самодовольно осклабился.
Вот видишь! Рассказывай
Не сейчас, Фредди. Я тороплюсь. Я все тебе расскажу. Только потом. Ты же знаешь, что я все тебе рассказываю.
Куда это ты так торопишься?
Нужно отнести это новому постояльцу, сказал Томас, продемонстрировав свой сверток. Он и так меня заждался
Новый постоялец? Гм Сегодня ведь никто не вселялся. Ты снова скрытничаешь, но я слежу за тобой, Томми, меня не проведешь.
Под пристальным взглядом брата Томас выскользнул из Газетной гостиной и ринулся по коридору. Кое в чем он не солгал новый «постоялец» действительно ждал этот сверток, а он, Томас, и так слишком задержался. Оставалось надеяться, что «постоялец» проявит терпение, хотя, зная этого господина, Томас боялся, что «нерасторопного коридорного» ждет целая буря возмущения и негодования из-за задержки. Он ведь сказал ему, что скоро придет
«Только бы этот тип не сожрал мои рисунки или карандаши, испуганно подумал Томас. Я потратил на них все, что оставалось от чаевых»
Добравшись до своей комнатки у лестницы, он затаил дыхание и открыл дверь.
Прошу прощения, начал коридорный, переступив порог. Я знаю, что меня долго не было, но
Томас оборвал себя на полуслове. Комнатка была пуста. Его рисунки угольные бабочки и кривоватые портреты некоей мисс, сделанные прямо на страничках старых газет, как и прежде, висели на стене, закрепленные булавками. Карандаши на тумбочке также были на месте, а вот «постоялец» в комнатке отсутствовал. И хуже всего на полу у кровати валялась сорванная с уже упакованного подарка оберточная бумага; рядом в беспорядке лежали ленты.
Подарок очень важный подарок! исчез!
И тут где-то на этаж ниже раздался дикий женский визг.
Томас выскочил из комнаты и с отчаянием схватился за голову.
В ней пронеслась мысль:
«Что я наделал?! Зачем привел его сюда! Отец точно меня убьет!»
А еще час назад все шло своим чередом, все было тихо и спокойно по меркам гостиницы незадолго до Нового года, разумеется. Постояльцы готовились к празднику, и никакая мисс пока даже не догадывалась, что скоро завизжит, как будто ей защемило пальцы в мышеловке.
Томас! раздалось от стойки регистрации.
Томас не услышал.
Он завороженно глядел в окно на Чемоданную площадь. Прежде на его памяти она не была такой красивой сейчас картина за окном походила на праздничную открытку. Обычно хмурые, затянутые дымом и гарью привокзальные кварталы укутались в белое пуховое одеяло, в воздухе парили снежинки, и меж ними проглядывали огоньки десятки разбросанных по всей площади рыжих огоньков. Они таинственно мерцали и порой будто бы подмигивали.
Площадь тонула в предпраздничной суете. Из здания вокзала выходили приезжие с чемоданами, они поспешно забирались в кэбы на станции или в ожидавший их трамвай, а кто-то вливался в толпу прохожих. Пришвартованный в центре площади дирижабль «Бреннелинг» сегодня больше никуда отправляться не собирался погода была нелетной: к вечеру ожидалась метель.
Экипажи гудели и клаксонировали, а прохожие сновали по тротуарам, торопясь поскорее попасть домой и совсем не обращая внимания на стоявшего у входа в Старый пассаж Человека-в-красном. Само собой, Человек-в-красном был ненастоящим его роль исполнял заводной автоматон в шубе и с накладной белой бородой. Механоид напоминал прохожим о том, чтобы не забыли запечь гуся, раскрасить праздничные открытки и украсить елки.
Томасу о таком напоминать не нужно было. Еще днем они с Фредди притащили в гостиницу большую елку, купленную у мистера Макфи, открытки для всех постояльцев раскрасили еще накануне, а что касается гуся, то сейчас на кухне тетушка Агнесс, должно быть, как раз его готовила. Эх, поскорее бы его попробовать Чем ближе был праздник, тем медленнее тянулось время
Томас! прозвучало вновь, и коридорный вздрогнул так, что его очки сползли на кончик носа.
Да, отец, сказал он, повернувшись.
Господин Гаррет, обладатель пышных бакенбард, плавно переходящих в усы, и бордового (под цвет обстановки и формы коридорных) твидового костюма, хмуро глядел на сына.
Ты снова замечтался! осуждающе воскликнул он, достав из жилетного кармашка одни из своих шести часов на цепочках (все его часы показывали разное время, и только господин Гаррет понимал, какое именно какие из них показывают). Сейчас не время мечтать у нас полно забот!
Когда еще мечтать, если не сейчас? возразил Томас. Новый год близко
Не спорь со мной. Миссис Кархх из восемнадцатого номера не может разжечь камин нужно ей помочь: мы же не хотим, чтобы она замерзла и превратилась в сосульку.
Лично Томас был бы не против такого исхода. Постоялица из восемнадцатого номера являлась худшим представителем тех, кто останавливался в гостинице. Склочная и доставучая, она вечно на что-нибудь жаловалась: то перышко вдруг закололо в подушке, то под ковром что-то завелось, то на стене от лампы появлялась пугающая тень, похожая на крысоподобного джентльмена в цилиндре И каждый раз она звонила в звонок и вызывала коридорного. Эх, вот было бы неплохо, если бы она простояла в виде тихой спокойной, молчаливой сосульки хотя бы полчаса.
А ты можешь послать к миссис Кархх Уинслоу?
Томас кивнул на развалившегося возле звонка на стойке и яростно облизывающего хвост толстого полосатого кота в костюме и шапочке коридорного. Услышав вопрос Томаса, кот мгновенно прекратил свое занятие и уставился на него исподлобья. На широкой усатой морде явно читалось: «Сам иди к этой мерзкой старухе!»
Кот был очень ленивым в его обязанности входило ловить гостиничных мышей, но это не мешало упомянутым мышам сновать по тесным коридорчикам и спичечным коробкам номеров с таким наглым видом, словно каждая являлась здесь вполне законной постоялицей.