Всего за 299 руб. Купить полную версию
Так вы должны были знать об этом. Вы ведь ходили в католическую школу.
Я из протестантов, а наши традиции это скорее пироги и лото в церкви.
А мои родители агностики, говорю я.
Ну и дела, вздыхает Аарон с явным неодобрением к слову «агностики». Ладно, пойдем куда-нибудь, поговорим как взрослые.
И вот мы возвращаемся в кабинет сестры Ассумпты, а по дороге я размышляю, сколько времени понадобилось другим апостолам, чтобы прийти к мнению, что Савл не затеял что-то недоброе.
4
ДЛЯ НАЧАЛА РАССКАЖИ ХОТЯ БЫ, ГДЕ ТЫ БЫЛ все это время, говорю я, протягивая Аарону батончик из своего ранца.
Мы с Ро сидим по обе стороны дивана, а Аарон сидит на полу, прислонившись спиной к стене.
И почему ты исчез, добавляет Ро.
Я испугался, отвечает Аарон и замолкает.
В это трудно поверить. В его голосе нет испуга, да и выглядит он, как обычно.
Ну, мы все испугались, раздраженно говорю я. Это не повод бросать друзей.
Аарон вертит батончик гранолы в руках, разглядывая отражения света от фольги.
Вы, ребята, не поймете. У вас все по-другому. Вас же не было тогда в автобусе. С Мэтью. Когда вы столкнулись с Домохозяйкой в последний раз, вы победили. У вас менталитет азартного игрока, который не спешит покидать казино, потому что верит в очередной выигрыш.
Он поднимает голову; круги под его глазами похожи на синяки.
Но когда я слышу, что где-то рядом скоро появится Домохозяйка, я знаю только одно: меня найдут мертвым рядом с тем, кто мне дорог. Или дорогой мне человек окажется мертвым рядом со мной.
Значит, по-твоему, лучше быть одному? спрашиваю я, возможно, немного слишком резко.
Чем найти труп друга? Да, отвечает он. Никто из вас не видел мертвого друга. Представь, если бы это была Лили. Или Фиона. И ты понимаешь, что видишь ее в последний раз.
Ни я, ни Ро не знаем, что ответить. Неужели Аарон действительно считает, что у нас нет шансов на победу? Особенно когда все было так тихо уже несколько недель.
И еще кое-что, говорит он, поднимаясь на ноги. Проблемы с визой.
С визой?
У меня ее нет. Я же здесь жил по рабочей визе. По спонсорству «Детей». Теперь я здесь нелегально.
Ой, да ладно, фыркает Ро.
Что? тут же хмурится Аарон.
Ты американец и к тому же белый, уверенно говорит Ро. Вряд ли кто-то из ирландской иммиграционной службы будет особенно докапываться. Будь реалистом.
Я и есть реалист, огрызается Аарон. Как ты думаешь, почему в газетах не было ни одного упоминания о Хэзер Бэнбери? У Дори все под присмотром. Она кукловод. Мне пришлось выбросить еще один телефон, потому что мне постоянно звонили по поводу моего статуса. И это были не дружеские звонки.
Он произносит слово «кукловод» тоном, заставляющим меня усомниться в том, что это просто фигура речи.
В каком смысле кукловод? спрашиваю я.
Дори сенситив, как и мы. Разве ты не почувствовала, встретив ее? Ее способности всматриваться в людей и управлять ими. Ты умеешь читать мысли, я вижу уязвимые места, но Дори она манипулирует как бы на космическом уровне.
Космическом? заинтересованно переспрашивает Ро.
Аарон проводит руками по волосам.
Например, в тот день, когда я познакомился с Дори, я был убитым горем восемнадцатилетним подростком, увлекающимся картами Таро и твердо уверенным в том, что моя церковь ошибается насчет геев.
Ро кивает.
И она превратила тебя в юного Гитлера?
Ага, Аарон морщится, но не поправляет его.
Ассумпта умела видеть будущее, говорю я, только что поняв, что все сенситивы обладают способностью «видеть» что-то. Раньше мне это в голову не приходило.
А как, по-вашему, Дори получила этот безумный контракт, фактически передающий под ее власть вашу школу? Она умеет заставлять людей делать все, что ей захочется. Ей просто нужно поговорить с ними некоторое время, проявить обаяние, поймать их на крючок. Тогда она сможет дергать за ниточку вечно.
И ты думаешь что? Она может добиться твоей депортации? спрашиваю я. Ну, то есть, если раньше не убьет тебя.
Да, сделать так, чтобы меня депортировали, посадили в тюрьму за нарушение условий моей визы, ну и так далее.
Ро не сводит глаз с Аарона, все еще не доверяя ему.
И чем же ты занимался?
Аарон пожимает плечами.
Да так, кантовался кое-где.
Где именно?
Не думаю, что вам захочется узнавать конкретные названия.
Названия чего? Приютов? настаивает Ро.
Мотелей? предлагаю я и тут же понимаю, насколько глупо это звучит, как будто мы в каком-то американском фильме, ведь в Ирландии нет мотелей.
Ну да, приюты, общежития, автобусные станции. Сквоты.
Он замолкает, разглядывая нетронутый пожаром потолок кабинета сестры Ассумпты.
Странно, что это место до сих пор не стало одним из них.
Я вдруг осознаю, насколько мы с Ро далеки от некоторых жизненных ситуаций. Насколько нам чуждо такое кочевничество и какими же по-детски наивными мы должны казаться Аарону. В конце концов, мы всего лишь пара ребят из среднего класса, у которых всегда, даже в самые плохие периоды, была теплая постель.
Кстати, отчасти поэтому я хотел поговорить с тобой, продолжает Аарон. Я наткнулся на кое-что подозрительное. Нечто, касающееся «Детей».
Я думал, ты получил сообщение, подчеркивает Ро, но Аарон не обращает на него внимания.
В Лимерике я встретил одного беглеца. Бывшего из «Детей». Он приходил на мои встречи на старой квартире. И он продал мне фотокамеру. Ту самую, от которой взбесился Ро.
Ро переводит взгляд на камеру, которая сейчас лежит на пыльной тумбочке. От нее явно исходит какая-то энергия некое настроение, видеть которое может только он.
И он рассказал мне
Аарон подходит к окну, засунув руки в карманы куртки. Говорит он таким тоном, как будто сомневается в своих словах или пытается понять их истинный смысл.
Он рассказал мне про Ложу.
Ложу?
Пристанище для самых преданных «Детей». Место, в которое они сбегают.
Почему?
У этого парня, Коннора, дома было все очень плохо. Пьяные родители, вечные ссоры и побои Он приходил на собрания «Детей», просто чтобы не знаю, побыть рядом с кем-то, пережить чувство общности. Вскоре его пригласили в это место, в Ложу. Он подумал, что там вряд ли будет хуже, чем дома, вот и поехал.
То ли под влиянием моей фантазии, то ли из-за нашей общей сенситивности, но у меня в голове почему-то сформировалась картинка: Аарон и этот парень сидят на раскладушках, застеленных одеялами, которые им раздали добровольцы. Сидят и продолжают цепляться за свои сумки с одеждой, даже во время беседы. У Коннора рыжие всклокоченные волосы и полоса веснушек через все лицо.
Он сказал, что там было нормально и даже весело какое-то время. Они часто играли, выполняли упражнения на доверенность, учились делить обязанности. Настоящий дух общности. Но постепенно атмосфера менялась не знаю. Он сам не знал, как это описать. Словно запутался.
Запутался?
Как будто не доверял своей собственной памяти и своей версии событий. Воспоминания у него были нечеткими. Но он помнил, что им настоятельно советовали идти на разные жертвы. Например, голодать, наказывать самих себя
Аарон снова сощурил глаза, один из которых принялся подергиваться, как у старой больной собаки.
Так что он ушел. Не сбежал. Ушел. Дождался ночи, прошел несколько миль до ближайшей деревни, а на рассвете поймал машину. Он очень боялся, что его поймают, хотя и не мог объяснить почему. Я спросил, не думает ли он, что ему причинят вред, и он ответил, что нет. По крайней мере, не физически. Но он видел, что люди вокруг него меняются, сходят с ума. Он испугался.
И снова молчание.
Мир за окном начинает светлеть и постепенно переливаться красками от почти полной черноты до глубокой морской синевы. Сейчас почти четыре утра. Я думаю о Паоло, который по приказу Фионы облетает весь город и ищет объявления о пропаже. Интересно, видел ли он Коннора?