Всего за 369 руб. Купить полную версию
Поодаль мелькали чернильные силуэты коров.
А бабушка?
Ба, медсестра пришла!
Я натянула улыбку, изображая любезность, но вряд ли вышло убедительно. Спросить разрешения войти в дом или ждать, пока появится бабушка?
Старшая сестра пришла на помощь. Эрика я наконец вспомнила ее имя.
Можете зайти.
Она открыла передо мной дверь. Сетка отслоилась от рамы так себе защита от мух. Скрипнули петли. Не помню, говорила ли я тебе раньше, но когда я переступила порог, моя жизнь изменилась и жизнь Уильямсов, разумеется, тоже. С медкартой и дорожной аптечкой в руках я заявилась к девочкам, воображая себя спасительницей. Юная, наивная я. Ростом пять футов пять дюймов, а такая всезнайка!
Едва я вошла, как в нос ударила вонь. Пахло мочой. Потом. Псиной. К этому букету добавлялся резкий запах какой-то похлебки. В доме, обшитом прогнившими досками, была всего одна комната. Внутри полумрак единственное окно занавешено куском простыни, и немного света проникало только сквозь сетку на двери и щели в стенах. Когда глаза привыкли, я разглядела на кровати груду одежды, которую будто бросили туда походя. На полу точнее сказать, на земле валялись кастрюли, сковородки, ботинки. Вокруг вились мухи. Неужели в этой комнатенке обитают четыре человека? Да, немало семей в Монтгомери обходилось без водопровода, но это жилище настоящая катастрофа. Я с трудом подавила накатившую тошноту.
Посреди этого хаоса, помешивая что-то в большой, исходящей паром кастрюле, в расшатанном кресле-качалке сидела бабушка девочек. Я шагнула вперед и увидела яму в полу, закрытую проволочной решеткой. На ней-то и стояла кастрюля. Поднимавшийся снизу жар согревал комнату. Вблизи миссис Уильямс казалась старше шестидесяти двух лет, но все еще была красива: бронзового цвета кожа, высокие скулы. Глаза зеленые, но потускневшие, белки желтоватые.
Хотите поесть? Не скажешь, что вы голодаете.
Если в Алабаме кто-нибудь упоминал в разговоре мою фигуру, редко целью было меня обидеть. Лишний вес считался знаком благополучия. Но в обществе незнакомых людей я все же стеснялась своей полноты.
Бабушка девочек вытерла руки о платье. Под мышками темнели пятна. Пока она говорила, я заметила, что у нее недостает нескольких зубов.
Я протянула руку.
Здравствуйте, миссис Уильямс. Меня зовут Сивил Таунсенд. Я новая медсестра, буду навещать Индию и Эрику. Мне нужно сделать им уколы.
Значит, похлебки моей вам не надо.
Буду рада попробовать ее в другой раз, мэм. Сегодня мне надо вовремя вернуться в клинику. Я подгадала, когда у девочек закончатся уроки в школе, протараторила я.
Случилось то, о чем я беспокоилась. Если отказаться поесть или выпить, можно запросто обидеть хозяйку.
Миссис Уильямс глянула на меня с любопытством.
Меня попросили заполнить журнал наблюдений, добавила я.
Что-что?
Журнал наблюдений.
Она прищурилась и вдруг рассмеялась.
Вы здешняя?
Да, мэм. То есть нет, мэм. Я живу в городе.
Как, говорите, вас звать?
Сивил.
Сивилла.
Сивил.
Очень приятно, мисс Сивил. Она выставила скрюченный палец и обратилась к девочкам: Расчистите-ка для медсестры место, ей некуда сесть.
Большое спасибо.
Сестры расположились на кровати поверх горы одежды. Я села рядом, прямо на мужские трусы, и чуть не раскашлялась: в ноздри ударил резкий запах давно не мытых тел. От девочек несло так, будто они не приводили себя в порядок неделями. Неужели у них нет колонки с водой?..
Стараясь дышать через рот, я попробовала завести разговор, так девочки немного ко мне привыкнут.
Вы сегодня ходили в школу?
Нет, мэм, ответила старшая.
У нее был широкий лоб, весь в прыщах, высокие скулы и острый подбородок. Поскольку говорила она почти не размыкая губ, слова звучали тихо и невнятно. Девочка казалась вялой, и мне хотелось ее немного растормошить.
Почему?
Мы туда не ходим.
И папа не заставляет?
Нет, мэм.
В Алабаме родители, дети которых не посещают школу, могли нарваться на проблемы с законом. Я-то полагала, что времена, когда дети бросали учебу и трудились на ферме, уже позади.
Работать без стола было неудобно, но я принялась за дело и распечатала первую иглу. Старшая сестра, закатав рукав, оголила жилистый бицепс.
Сейчас немного ужалит, сказала я, но она только молча на меня посмотрела.
Игла вошла легко. Затем сестры поменялись местами, Эрика обняла Индию за талию. Кожа у младшей была того же нежного, насыщенного шоколадного оттенка, что и у Эрики, но лицо более округлое, а черты мягче. Волосы по бокам туго стягивали резинки, вдоль линии роста волос белели крошечные бугорки. Когда я ввела иглу, Индия даже не вздрогнула.
После уколов сестры вышли на улицу, а я согласилась выпить чашку похлебки, сваренной бабушкой. Я старалась не замечать убогость этого дома. Похлебка, впрочем, оказалась отличной.
Очень вкусно, миссис Уильямс.
Морковку вырастила сама.
Довольная тем, что уговорила меня поесть, она вышла из дома. Меня окатило волной стыда то ли за себя, то ли за них.
Когда я открывала аптечку, лежавшую у ног, вернулись девочки.
Оставить вам?
А что это?
Гигиенические прокладки.
Для чего?
Их нужно класть в трусы, когда у вас месячные. «Котекс». Прошлая медсестра не привозила их вам каждый месяц?
А, да. У меня были такие. Но потом перестали работать.
Как это перестали работать?
Кровь начала протекать.
А ты заменила прокладку?
Эрика не ответила.
Эрика, нужно менять их каждые три-четыре часа. Нельзя весь день ходить с одной и той же прокладкой. Если месячные обильные, можно менять даже чаще. Договорились?
Да, мэм.
Медсестра не говорила об этом?
Она промолчала.
Ничего страшного. Вот, возьмите, а потом я привезу еще, хорошо?
Да, мэм.
Я хотела спросить, где они моются, есть ли на участке колонка с водой или какой-нибудь водоем неподалеку, но решила не спешить. Еще будет время все разузнать. Я собрала вещи и вышла. Уже почти у машины меня окликнула Эрика.
Мисс Таунсенд?
Зови меня Сивил.
Вы маловато мне дали прокладок.
Не переживай. В следующий раз привезу еще.
Просто если по-честному у меня все время течет.
В смысле все время?
Почти каждый день.
У тебя идет кровь каждый день? И сейчас тоже?
Да, мэм.
Неудивительно, что от нее так пахнет. Я пообещала как можно скорее привезти им с сестрой прокладки.
У Индии еще не течет.
Как это? Хочешь сказать, у твоей сестры пока не было месячных?
Эрика покачала головой. Дойдя до двери, она обернулась. Я села в машину и крепко вцепилась в руль, так сильно меня трясло. Девочке прописали инъекции контрацептивов, хотя у нее еще не начались менструации. Более того, я сама только что сделала ей укол. Сосредоточенно глядя на свои гладкие руки, я пыталась переварить информацию. Вонь словно въелась в ноздри, мешая дышать.
5
Лето 2016
Я езжу на этом «вольво» пятнадцать лет, с тех пор как купила. Пробег у него лишь пятьдесят тысяч с небольшим, ведь мой дом всего в паре миль от больницы. Ты предложила арендовать для поездки машину поновее, с современным оснащением. Я отказалась. Вот приедешь в провинциальные городишки, где даже радио толком не ловит, и будешь локти кусать, сказала мне ты. Я ответила, что больше люблю тишину. А как будешь заряжать телефон? От прикуривателя, как и всегда. А масло ты заменила? Солнышко, перестань.
Дорога из Мемфиса в Монтгомери через Олив-Бранч занимает каких-то пять часов, но до возвращения в родной город у меня намечено несколько остановок. Нужно уладить дела. Кое с кем повидаться. Я предупредила всех, что приеду, звонками и сообщениями. Не люблю сюрпризы, никогда не любила, поэтому стараюсь не преподносить их другим.
Заправляю машину и обрабатываю руки антисептиком. Когда я сажусь за руль, звонит телефон. Это доктор Джеймс, он подменяет меня в больнице. Хочет что-то спросить о моем пациенте. Я вежливо сообщаю, что заполнила все медкарты перед отъездом. Обещаю зайти на больничный портал, как только буду в отеле, но ему и так уже стыдно за звонок. Хорошего отпуска, говорит он. Кстати, куда вы поехали? Я отвечаю не сразу. Домой. В Монтгомери. Едва я произношу название города, как вдруг понимаю, что не была там лет десять. После того, как папа умер, а мама переехала в Мемфис, не осталось поводов возвращаться. Отпуском, правда, мою поездку можно назвать с натяжкой. Впереди меня ждет многое, но точно не отдых.